Бремя перемен

Могучая рука схватила мага за красную мантию, и губы прошептали всего одно слово, но это слово несло в себе такую силу, что невозможно было не прислушаться: "Кто?"

Ортус и Гиртих

– Ну, как там идут наши дела? – маг поправил скатерть на столе и искоса посмотрел на товарища.

– Все как и планировалось. Дарт узнал имя убийцы. Двое наших пострадали, – отчитался Ортус.

– Друг мой, расслабьтесь, почему вы такой напряженный?

– Да нет, – отмахнулся тот, – я просто волнуюсь. Заклинания почти готовы, они полностью подходят к заклятьям из древнего свитка.

Человек в красном с крючковатым носом и худощавым лицом потянулся к шкатулке.

– Конечно, друг мой, конечно. Я, так сказать, связал текст этого свитка с текстом уже переведенного и получил очень интересную картину: вот, посмотрите сами, – он протянул собеседнику клочок пергамента величиной в две человеческие ладони.

– Из ненависти или просто за неимением другого материала под рукой, они делали записи на гномьей коже? Меня просто иногда в дрожь бросает, как представлю процесс изготовления такой "бумаги".

– Вас-то? С вашей профессией? Мне кажется, что вы преувеличиваете, сударь некромант! Ваши нынешние занятия будут пострашнее какой-то там выделки гномьей кожи.

– Может быть, может быть, но все-таки неприятное зрелище, не так ли?

– Давайте закроем эту тему и поговорим о настоящем. Как вам перевод?

– Вроде бы правильный, только меня смущает вот эта сорока девяти лучевая звезда.

– Не знаю насчет древности, но наше магическое сканирование не выявило ни каких явных ошибок, а что до неявных, то мы от них не пострадаем, так ведь? – последние слова он произнес не как вопрос, а как утверждение, затем поднялся, подошел к собеседнику и по-дружески положил руку на плечо. – Не беспокойся, Ортус, все будет нормально, теперь осталось разобраться с Дартом.

Дарт

На улице стояла теплая весенняя ночь. Небо усеяли звезды, оставив лазейку извечному ночному наблюдателю – луне.

Человек был в грязной рваной одежде. Его лицо искажала гримаса злобной радости и одновременно страшной скорби.

– Ну все, я здесь и скоро умоюсь вашей кровью.

Два широких шага – и Дарт остановился у двери.