Бремя перемен

– Так сколько, ты говоришь, их было? – спросил старший из бандитов – Тарго.

Он вовсе не выглядел расстроенным, даже, наоборот: в его глазах мелькали странные искры веселья.

– Эргская тварь их знает. Я не считал. Около пяти, наверное, – возбужденно ответил рассказчик.

– Так, наверное? Или точно? Глаза не опускай, когда тебя спрашивают. Отвечай, говорю!

– Их было больше нас. Саржа они просто разорвали. Это звери, нелюди, – глаз Молчуна задергался еще сильнее.

Из толпы послышались реплики:

– Разорвали, говоришь?

– Это неудивительно, ведь Сарж плохой боец.

– А что Талик? Он что, так никого и не убил?

– Как он умер?

Молчун вжал голову в плечи, его нижняя губа начала дергаться вместе с глазом.

– Я… я был занят. Я сражался. Да, сражался. Я не видел…

– Врешь, скотина! Не дрался ты! Наверняка убежал, когда драка только началась. Зря я тогда глаз тебе не вырезал…

Эти слова выкрикнул мужчина, который начал приходить в бешенство. Он даже пару раз вспорол ножом воздух.

– Риго, успокойся.

– Да… можете меня порезать на куски, если вру, – Молчун опустил голову и произнес последние слова почти шепотом.

– Поверь, так оно и будет, а за своего брата я лично вспорю тебе живот и надену на бочку! – Риго, облокотившись на стол, практически прокричал эти слова в лицо рассказчику. – Ведь ты мне предоставишь такую честь, а, Тарго?

Главарь кивнул и, расталкивая воров, стал обходить испуганного Молчуна по кругу.

– Скажи нам, – спросил он с нажимом, – из-за чего вся заваруха началась, и за что умерли Сарж и Талик?

– В-в-вот из-за чего, – Молчун стал быстро рыскать по карманам. – Да где же? А, вот, – он достал медальон. – Вот за это они и погибли.

По толпе пробежал шепоток. Главарь взял драгоценность, несколько раз подкинул вещичку, прикидывая вес, и положил себе за кожаный нагрудник.

– Это же мое! Я за него чуть жизнь не отдал! – Молчун подскочил, но потом опомнился и, опустив голову, сел обратно.

– Не нервничай, – Тарго дальше пошел по кругу. – Сколько ты за нее хочешь?

Глаза Молчуна жадно заблестели, а челюсть отвисла – ему не верилось в такое счастье.

– Примерно тридцать золотых.

Толпа зашумела. Кто-то даже крикнул:

– А не много тебе будет, крыса трусливая?

– Я ее у тебя покупаю, если, конечно, не возражаешь.