Возвращение черной луны

Все эти годы, что он в тюрьме был – переживал. Что?.. Не верите? Мне легко, что ли было? А почему так творил сам не знаю. Ну, сволочь я, такая я сволочь! И Бога молил все эти годы, чтоб вернулся Леха. Раскаивался. Валька, ну скажи за меня слово!.. Разве я не каялся?

Валентина торопливо закивала головой.

– Каялся, Лорочка, он. Видела б ты, как он каялся… Плакал по ночам все эти годы. Как вспомнит брата, так плачет. Так ему Алексея жалко. Он ведь днем, как дурак, а еще пьяный… ботает, что не попадя, язык ведь без костей.

Везде нос свой сует, а меня-то он не слушается. Я для него дура распоследняя. Он никого не слушается… Авторитетов нет у него. Хоть директор совхоза ему скажет, что новый русский какой. Вот лбину-то расшибет об стенку – присмиреет. А потом сызнова. А переживал он, как подставил Алексея, истинно говорю, все эту амнистию призывал. Газеты до дыр зачитывал, где про амнистию…

– Ну, и что теперь? – растерянно спросила Лора.– Дикость какая! За что! За то, что ты его спровоцировал!

Потрясение было настолько сильным, что она не знала, как выразить боль и негодование, разом вскипевшие в ней.

– Вот про это я тебе и не стала писать, Лора. Больно было очень. Рука не поднималась. Сяду писать, только слезами листок залью…

Еда перестала дымиться, о ней все забыли. Катя плакала беззвучно, утирая слезы. Серега, охватив голову руками, насупленно молчал.

– Кать!.. Лорка!.. Да я все вынесу, чтобы он меня простил! Бля, буду, от сердца говорю! – вскочив, выкрикнул он.

По серым щекам его катились слезы, крупные как роса на рассвете, замершая на траве. Катя поднялась.

– Пойду, белье отнесу. А ты, Серега, сиди и в две дырочки свои посапывай. Лорка, пить ему не давай! Валька, головой отвечаешь! Главное дело твое теперь, молчать, Серега. – Она оглядела стол. – Девки, подогреть все придется. Валька, а ну давай со стола бутылки, я этому провокатору не доверяю. Лучше с собой возьму.

– Да это ж просто библейский сюжет какой-то! – воскликнула Лора, когда дверь за теткой закрылась.

 – Каин, Каин, где твой брат Авель?

– Ну, ты скажешь, Лорхен! Какой я Каин? Дурак я просто.

– Вполне на Каина тянешь. Только ты его морально убивал, а он стал защищаться. – Лора никак не находила слов, чтобы выразить свои чувства.

– А ты что думала, приедешь в русский деревенский рай? – огрызнулся Серега. – Пенки с молока, банька, березовый веник!.. Конечно, ностальгия! Слово на всех языках красивое.