Возвращение черной луны

Промокнуть бы полотенчишком – но где искать его теперь, от радости все забыла.

– Ой, девка моя, я ведь и забыла спросить – надолго ли ты домой-то?

– На все лето, может, и в осень задержусь.

– Вот уж осчастливила ты меня, Лорка! И муж тебя так надолго отпустил? – взялась расспрашивать Катя, гремя праздничными блюдцами в буфете.

– А я его и не спросила! – весело воскликнула Лора, и Катя уловила в этом возгласе прошлую девичью ее интонацию – капризную и дерзкую.

– Это как не спросила? – не переставала изумляться Катя, который уже раз в это чудесное утро.

– А некого было спрашивать. Я теперь сама себе хозяйка.

– Ой, Лорка! – едва не заголосила Катя и на всякий случай поставила блюдца с чашками на стол.– Поди, опять развелась?

– Опять! Опять разведенка я! – весело рассмеялась Лорка тем рассыпчатым, как сметанный коржик смехом, который Катя всегда помнила.

– Это ж у тебя третий развод. Не с ума ли ты сошла, девка?

– Не третий, а четвертый, тетя Катя. У меня в Германии было два развода.

– И в кого ты такая, Лорка!

– Да, в себя, в себя я! Уж никак ни в родительницу! Тетя Катя, мне замуж выйти труда не составляет. Мужики на меня, как мухи на мед липнут.

– А я ни сколь и не сомневаюсь! А ты, что же только в любовь с ними играешь? – наконец, догадалась Катя.

– Играю, играю тетя Катя. – Честно подтвердила племянница, она и в юности была честной. – Я эту паскудную мужскую натуру изучила в тонкостях.

– Какие – такие мани? – не поняла Катя.

– Мани – по-английски, деньги. Мое дело деньги снять с него, как шкурку с кролика. Вот и все. Это уже даже не хобби, а работа такая. А что!? Я работаю женщиной! Работа не хуже – не лучше другой. Ну, ладно тетя Катя, потом расскажу. Все!.. Все потом! В огород хочу. Среди грядок полежать на земле, на зелень посмотреть. Как в детстве. Соскучилась!

– Земля-то еще не очень нагрелась.

Видать, права русская пословица: В родном углу, все по нутру.

Когда Лора ушла, Катя еще долго стояла посреди горницы, забыв, что же она хотела сделать? И что сказала Лора про кролика, женскую работу и какие-то английские мани, было ей совершенно не понятно. Племянница ураганом ворвалась в тихую пристань ее жизни и занавески на подслеповатых окошках старого родового дома закачались от предчувствия перемен.