Возвращение черной луны

Увлеченный картиной, которую знал наизусть, и все же не переставал ей удивляться, Владимир не заметил как Лора, вышла из ворот и, улыбаясь, глядела на брата и на проплывающее стадо. И для Лоры это было, как в кино: замедленное движение, в котором важна каждая деталь, каждый оттенок. Пыль, не поднявшись высоко, поклубилась и расстелилась серой холстиной. Пронзительный дух навоза защекотал ноздри и Лора с непривычки, зажала их пальцами. А Владимир гладил вздымающийся Зорькин бок, чесал ей переносицу и сердце его успокаивалось.

Сейчас он, как в детстве ощущал защиту под боком коровы.

– Давно не обнимался с коровой? Может, лучше меня обнимешь? – спросила, наконец, Лора, дотронувшись до его плеча.

Владимир подхватил ее, легкую, она взвизгнула, как в детстве, а потом захохотала, как ненормальная звонким своим смехом, который всегда звенел в его памяти все эти промелькнувшие, как миг годы.

– Лорка! Ягода-малина! – он тискал ее, мял своими крепкими руками, словно не веря в телесность облика, кружил.

 – Да как же ты догадалась приехать? А красивая! Как раньше. Просто не верится.

– Привыкнешь, – заверила Лора, – и завтра я тебе уже не буду казаться той девчонкой из нашего детства. Мне ведь сорок пять седьмого августа стукнет. Помнишь? Вот отпразднуем!

– Отпразднуем, говоришь? Лорка, так ты на все лето к нам?..

Она не дала ему договорить.

– Точно не знаю, но хочу подышать этим воздухом! Вдоволь!

– Давненько не дышала. А что он, воздух, в Америке не такой?

– Да, не такой, братка! Совсем не такой.

Ты и представить не можешь, как я соскучилась по тебе, по тете Кате, по этому дому! Слушай, братка, – она кивнула в сторону груды металла, которую лишь условно можно было назвать автомобилем, – чья это развалина тут стоит?

Владимир рассмеялся.

– Это мой друг. Мы дружим уже восемнадцать лет. Кстати, родительский подарок на тридцатилетие. Мы обожаем друг друга. Разница между нами только в одном. Видишь, он голубой, а я чернявый.

– Ага, а не мечтаешь ли ты, братка, завести себе нового друга? Юного, непорочного и очень прочного. Ну, как я еще не забыла родной язык, видишь, даже каламбуры получаются.

– Ты и на английском так шпаришь?

– И на английском, и немецком.

– Ну, ты и сила!

– Силу девать, точно, некуда! Может, в родных Пенатах использую.

Катя выкатилась из ворот, – круглая, распаренная, помолодевшая, одетая в невиданной красоты халат – Лорин подарок.