Убийство в замке Лакримоза

Я не хочу быть ни с ним, ни с кем-то другим и предпочитаю одиночество…Не то…Здесь что-то другое…Но что?»

– Елена? Елена, Вы с нами? Вы нас слышите? Они с Николасом играют в гляделки, – из состояния транса ее вывел веселый и громкий голос малыша Оскара.

Оказывается, к ней обращались, ее о чем-то спросили, но она совсем потерялась в глазах мужчины, как во сне…

– Простите, я немного задумалась, что Вы сказали? – извинилась Елена.

– Мы интересуемся, когда на прилавки магазинов выйдет Ваша новая книга.

– В моем инженерном бюро мы с коллегами соревнуемся, кто вперед догадается, кто убийца. Надо сказать, никто ни разу так и не выиграл. Уму непостижимо, как Вам удается так мастерски закрутить сюжет, что никому не по зубам разгадка тайны, – добавил Роберт.

– Книга выйдет сразу после Рождественских праздников. Я рада, что мой скромный литературный талант имеет своих постоянных поклонников, – ответила Елена, и нежный румянец смущения расцвел на ее щеках, делая ее еще более прекрасной.

– Тетя Елена, а как Вы придумываете мотив для убийства. Почему люди убивают? – спросил не по годам развитый Оскар.

– Чаще всего причина – это деньги, – ответила Елена.

– Еще ревность. Жены часто отравляют своих неверных мужей, – произнесла Линда, мрачно страдая от невозможной красоты и явного превосходства Елены. Она заметила, как смотрит на нее Николас. Ее Джеймс тоже не мог отвести от нее взгляд, и это ужасно бесило Линду.

Джеймс был безупречным джентльменом, и никогда не позволял себе ничего лишнего в присутствии жены. Но его немое восхищение Еленой было красноречивее любых слов и поступков.

– Ну, дорогие мои, какие убийства, о чем Вы говорите? Это ведь не самая лучшая тема для Рождественского обеда, не так ли? – благодушно сказал лорд Генри Эшли, с удовольствием расправившись с очередной порцией сырного суфле.

– Месть.

– Что, прости? – переспросил лорд Генри.

– Месть. Наказание за прошлые обиды и грехи – вот еще одна причина для убийства, на мой взгляд, самая страшная и жестокая причина, чтобы лишить жизни человека, который причинил тебе боль, или разрушил твою жизнь, – слова были произнесены Робертом тихим, бесцветным голосом, но четко и резко.

Он поднял полыхающие мрачным огнем глаза на лорда Генри, на мгновение задержал на нем острый и холодный, как осколок айсберга, взгляд и уткнулся в свою тарелку.