Сильнее страха

Вдруг из-за двери послышался тихий говор:

– Кто это?

– Да говорю же, Томиров, – потерял терпение Слава, – открой дверь.

Послышался щелчок, и створка медленно отворилась. На пороге показался низкорослый мужчина с ружьём в руках. Лицо его было покрыто рыжей щетиной, а волосы всклочены.

– Здорово. Хреново выглядишь, – улыбнулся Слава.

– Да тут не до красоты, – угрюмо ответил хозяин дома и с подозрением посмотрел на Алексея.

– Это Лёша, – представил парня Томиров.

Врач пригляделся к девушке.

– Боже мой! Это же Ника! Заносите её быстрее в дом.

Как только люди вошли в здание, Михаил Ерошин запер дверь, да ещё и придвинул к ней тумбочку.

– Ника в порядке? – с тревогой спросил врач. – Она не того… не это…

– Она не зомбирована, – успокоил его Томиров, – просто очень устала.

Ерошин ещё раз внимательно оглядел всех троих.

– Вижу, что вы в порядке, – сделал он вывод из своих наблюдений, – можете выходить, – обратился он к кому-то, глядя на лестницу, ведущую на второй этаж.

Сверху послышался шорох, а потом на лестнице показалась худая женщина средних лет с тёмными волосами и испуганным взглядом. Это была жена Ерошина Татьяна. Она спустилась к гостям. За ней появились ещё три человека: рыжеволосый юноша, сын Ерошиных, старик и высокий тощий молодой мужчина.

– Это Женя, – представил сына Михаил.

– А я Степаныч, – бойко сообщил живенький старичок с аккуратной седой бородой и протянул руку для приветствия.

– А это Глеб, – указал Ерошин на худого высокого блондина, – мой молодой коллега.

Глеб учтиво поклонился и сказал:

– Если быть точным, я фельдшер. Стажировку проходил у Михаила, только… – он вздохнул, – только лечить теперь некого.

Все молчали, вспомнив своё отчаянное положение.

– И давно вы тут прячетесь? – спросил Слава.

– Пять дней, – ответил Степаныч, поглаживая бороду.

– Ваша деревня была самая стойкая, – недоумевал Томиров, – как же всё случилось?

– Это всё из-за телевизора, – всхлипнула Татьяна Ерошина и посмотрела на мужа.

– Верно, – подтвердил её слова Михаил, – сперва все жители деревни отказывались употреблять «Мозгоголов», но привычка-то смотреть телевизор никуда не делась. А там эта передача «Время истины». Пропаганда проклятая!

– Дальше хуже, – продолжил рассказ фельдшер Глеб, – в районной больнице, где работали многие наши соседи, поставили ультиматум сотрудникам: или вы перед каждой сменой употребляете «Мозгоголов», или вас отстраняют от работы.