В вихре времени

Она ловила на себе восхищённые взгляды кавалеров и замечала завистливые глаза дам, подозревая, что зависть вызвана не только её нарядом и слепящими бриллиантами в ушах, но и статным кавалером, учтиво ухаживающим за ней.

В облике Николая было что-то неуловимое, что выгодно отличало его от других мужчин, вьющихся вокруг неё на светских раутах. Не то удивляло Машу, как великолепно на нём сидел чёрный обязательный фрак с белой рубашкой из тонкого шёлка, а как просто и естественно он себя в нём чувствовал: не выпячивал грудь, не одёргивал его, опасаясь помять, не поправлял беспрерывно манжеты… Создавалось впечатление, что в дорогой одежде ему так же свободно, как и в любой другой.

– Николай Константинович, а вы не были военным? У вас выправка как у офицера, – спросила Маша.

– Не был, Мария Степановна, а выправка у меня от муштры отца-офицера, который с раннего детства учил ездить верхом и держать спину в любых ситуациях, – двусмысленно ответил он, слегка улыбнувшись.

Спектакль начался. Артисты играли превосходно, музыка господина Чайковского поражала напевностью и грустью. Маша внимательно слушала, но когда сразу четверо певцов запели одновременно, заскучала.

"И чего все сразу вступили? Какой же это разговор? Мы с Мишкой как загалдим вместе, так папа сразу кулаком стукнет, не захочешь больше и рот открывать…"

Маша оглядывала украдкой публику, но было темно: ни нарядов дам, ни украшений было не разглядеть.

Они вышли в коридор. Там уже вовсю вышагивали парочки, рассматривая друг друга и делая вид, что обсуждают спектакль.

– Николай Константинович! – услышала Маша негромкое восклицание. Она повернула голову, откуда позвали Николая, и увидела долговязого мужчину с длинными ногами, как у журавля, стремительно приближающегося к ним.

Николай не выглядел счастливым от встречи, но взял себя в руки и любезно поклонился.

—Мария Степановна, позвольте представить коллегу по гимназии – Митрофанов Алексей Викентьевич.

Маша подала руку с улыбкой:

– Рябушинская Мария Степановна.

Митрофанов выпучил глаза, словно увидел горгону Медузу.

– Барышня Рябушинская? Наслышан, наслышан… Очень приятно-с, да-с.