Возвращение черной луны. Книга 2. Горькая линия

 Так?

– Ну?

– Для того чтобы прокормить это Божье создание, надо семь метров свободного пространства земли и она сама найдет себе пропитание. А мы в загон три квадрата посадили десять кур. Значит, должны их кормить. Кормить-то мы можем. Но в этом процессе птица утрачивает свои качества, ослабляется, ее иммунитет падает. Оттого у кур сегодня так много болезней. А у косулей меньше. Теперь понимаешь? – он засмеялся, осторожно погладил ее по волосам.

– Теперь понимаю. Ты – чудо. Я таких, как ты в жизни не встречала.

– Если б ты их не поддерживала, они бы не говорили. – Сказал он, совершенно не думая о том, обидит ли ее это.– А надо было говорить о любви.

– Да, да… – согласилась она неожиданно себя. – Возможно, и у них были какие-то скрытые таланты, а я не захотела их увидеть, поддержать…

– Конечно, были.– Подтвердил Евгений.– Многие люди жутко талантливы, но не хотят этого осознавать и развивать.

Ей стало немножко грустно. Но эта грусть, внутренняя растерянность перед этим парнем лишили ее всегдашней уверенности в себе, и лицо ее приобрело несвойственное ей мягкое, гармоничное выражение.

5

– Мама, да ты ж просто дура! – выпалила однажды Лора, в ответ на стенанья матери о сложности жизни и непорядочности мужчин. – Да какие сложности! Нет этих сложностей.

– Много ты понимаешь! – возмутилась Полина.– И как ты можешь это понимать?

– А вот понимаю! – не унималась Лорка. – Ты сложности эти создаешь своим бездействием, потому что позволяешь пользоваться собой.

– Как это? – не смогла понять Полина.

– Скромная, да смиренная! Ты хоть раз отцу претензии предъявила? Или к другим мужчинам, которые у тебя были? У тебя же были другие мужчины! Были! – утверждала она.

И эта пигалица смела вмешиваться во взрослую жизнь своей матери! Эта пигалица изображала из себя Клеопатру, роковую, необузданную царицу, ночь с которой стоила жизни любопытным к ее персоне мужчинам.

– Ты хоть что-то от них потребовала? Ты же живая мебель! Кушетка!..

Полина оскорбилась. Не ожидала от дочери. Малолетка ведь совсем! Руку даже подняла, занесла над белым лицом девчонки, но не смогла. Духу не хватило.

– Как ты так можешь, мама?! Захотел тепла какой-то сурок, тремя словами тебя обласкал, а ты и расплавилась. Лег на тебя – полежал, встал, и ушел! А платить кто должен? Так ты ему сначала скажи, – сколько ты стоишь, и не мелочись.