Возвращение черной луны. Книга 2. Горькая линия

Нога в легких туфельках заброшена на другую, юбка, по подолу украшенная рюшами, оставляла открытыми колени. На ней была белая кофточка со шнуровкой и длинными расширенными книзу прозрачными рукавами. Рыжие волосы, как и вчера, распущены по плечам. Он решил, что имеет право сесть рядом с ней и заказать себе пиво.

Она подняла синие глаза, в которых мелькнул, как ему показалось, ни то страх, ни то недоверие. Он торопливо поздоровался.

– Вы не возражаете, если я сяду рядом с вами?

– Вы уже это сделали.

Прошли несколько минут молчания. Земфира в эмоциональной запальчивости обещала убить соседей, если этого хочет тот, о ком она пела. Тот, кого она любила.

– Поет бред какой-то! – сказал он, чтобы начать.– Земфира эта.

– Цыганка. Значит, может убить. – Не отрываясь от журнала, проговорила Лора.

– Какая цыганка?

– Ну, эта Земфира, разве не цыганка?

– Нет. Татарка. Вернее, из Башкирии она.

– Значит, не убьет.

– Интересно! А почему вы так решили?

– Психологии разные. У цыган и татар.

– Зачем она тогда так поет? – наивно поинтересовался Евгений, словно Лора могла ответить на этот вопрос.

– Да делать ей нечего! Вот и поет. Что взбредет в голову, то и поет. Татары, они тоже шли по Шелковому пути и, как казахские акыны пели… Что вижу, то и пою. Созерцательное сознание. Один из этапов интеллектуального развития.

– Интересная вы. А я вот так не могу думать.

Она не ответила. Снова уткнулась в журнал. Явно уклонялась от разговора. И Евгений разозлился.

– Неужели этот журнальчик интереснее беседы с живым, симпатичным человеком? – спросил он в своей легкой, слегка капризной манере, от которой сходили с ума все девушки этого городка.

– Иногда бывает интереснее. – В ее тоне отчетливо прозвучал металл.

Он на секунду растерялся, но не в его духе было отступать.

– Я просто увидел вас здесь и решил спросить: почему вы так торопливо убежали от меня? И вчера тоже растворились, как туман.

– У меня был приступ мигрени. А когда приходит мигрень… я очень нервничаю, и не хочу, чтобы рядом кто-то находился. В это время я очень опасна.

– Похоже, что сейчас у вас снова приступ, и я очень рискую? – он широко улыбнулся одной из своих обаятельнейших улыбок.

– О, кей! Вам повезло. Голова у меня не болит. – Проговорила она примирительно, откладывая журнал и поднимая к нему лицо.