Почти ангел

Бедная Мариночка плачет, прячась от меня в коридоре, родители молча смотрят на меня с сожалением, а Денис показывает пальцем в сторону выхода, откуда они совсем недавно появились – розовощекие, счастливые и жизнерадостные. Все кончено. Доволен? Что я натворил?

– Простите. Я должен был сделать это. Я умею лишь разрушать, я не способен творить и созидать. – шепчу я и шагаю в пустоту, а по щекам катятся крупные соленые слезы, которые не удается сдержать в себе до исчезновения.

Я стою на крыше высотного здания.

Порывистый ветер треплет волосы и срывает одежду. Под ногами туманный от смога Лос-Анджелес, могущественная корпорация “МИР”. Что дальше? Думай… Что у тебя остается?

Я подхожу к краю и наклоняюсь вниз. Из кармана пиджака выпадает миниатюрная карточка с фотографией семьи – единственное, что осталось у меня. Успевая среагировать, хватаюсь рукой за самый ее кончик. Но перед глазами возникает иная картина: картина прощания и грубые слова: “Убирайся из нашей жизни”. Осознанно разжимаю пальцы.

Прощайте! У меня нет и не будет семьи. Вы мне – чужие.

Вдыхаю поглубже. Понемногу буря эмоций успокаивается, затихает в сердце жгучая боль. По миллиметру я разматывал запутанный клубок информации, у меня в руках был его непрочный кончик. Теперь только вперед, Аарон. К истине, сколь противной она не окажется.

Тринадцатый аккорд. Короткие гудки.

Он стоял и сжимал мое горло… Мой друг, мой товарищ! Его огненно-холодный взгляд выжег на сердце рану, оставив шрам.

Он причинил боль всей семье. Как ты мог, Аарон? Мама с папой сидят на кровати, молча взявшись за руки.

– Вы в порядке? – я дотрагиваюсь до отца, и он, наконец, отрывает взгляд от пола.

– Что с ним, Денис? Он был весь в огне.

– Огонь у него от злости. Он сошел с ума! Ему просто крышу снесло! Он то Александром прикидывается, убийцей, то Аароном Бейли, певцом и музыкантом, скромным божьим одуванчиком. Мы ему праздник, а он нам целый концерт выдал. Зря я тогда из машины это чудовище не выкинул, он ведь сам просил оставить его, и не раз! – мой крик слышен даже соседям, однако я хочу высказаться.

Ненавижу тебя, Аарон! Я знаю, ты слышишь, и я ненавижу тебя всем сердцем!

– Денис, а ему не было больно? – шепчет мама, переживая за этого психа.

– Ты беспокоишься за него? Да ему было лучше всех! Больно ли Аарону? А нам не больно? Он плевать хотел на нас, а ты переживаешь! Да как можно? Он когда делал вдох, я чуть в обморок не падал.