МГУ для ведьмы. Покоряя Тьму

Стоило нам подойти, как Адам резко отдернул от меня руку и возмущенно воскликнул:

– Твою светлость! Ты что творишь?

Он тряс поврежденной кистью, словно ее обожгло.

– Риган? – Я недоуменно посмотрела на вставшего из-за стола блондина.

– Рад тебя видеть, Ягодка, – с улыбкой проговорил маркиз, взял мою ладонь, легко поцеловал в тыльную сторону и мягко укорил: – Не обязательно позволять всяким наглецам хватать себя за руки.

– Адам всего лишь помог мне пробраться сквозь толпу, – успокоила я своего ревнивца.

– Так что можешь начинать извиняться! – торжественно заключил Адам и продемонстрировал руку с красным пятном, оставшимся от встречи с маленькой шаровой молнией.

Подобные неприятные боевые заклинания система защиты МГУ считала неопасными и игнорировала. Но кто-нибудь вполне мог заметить атаку и доложить в деканат.

Риган окинул моего сокурсника делано надменным взглядом и констатировал:

– Не вижу повода. Руки у тебя целы. Вот если бы оторвало-о…

– Хочешь сказать, мне могло бы оторвать руку?! – ужаснулся Адам. – Да ты бы со мной не расплатился! Для артефактника руки – это ценный инструмент. Как говорит магистр Шапр, мы ими создаем шедевры!

Джеф, до этого флегматично наблюдавший за нами, откровенно заржал. В отличие от меня разыгрывающееся представление ему нравилось.

– Потеря одной руки – мелочь, – отмахнулся тем временем Риган и усадил меня за стол напротив веселящегося русоволосого третьекурсника. – Научишься работать другой.

– Это для вас, боевиков, количество рук – мелочь, – скривился Адам. – А для нас это…

– Вот поэтому артефактники всегда будут хуже боевых магов, – припечатал довольный блондин.

Адам едва не задохнулся от возмущения. И я поспешила его перебить, иначе этот спор мог бы продолжаться бесконечно.

– Хочу есть! А обед скоро закончится, – громко и твердо заявила я. Даже сделала попытку подняться и отправиться на раздачу, но меня удержали.

– Я понял, ты голодна. Сейчас все будет, – заверил Риган и схватил Адама за плечо. – Ты пойдешь со мной. Джеф, проследи, чтобы к Лире никто не приставал, пока меня нет.

– Ему, значит, доверяешь, а мне – нет, – трагически схватился за сердце Адам.

– Он ей не пытался в любви признаваться.