Чудесная панацея

Характер вредный, правда, но это даже неплохо – не пропадет по жизни. Она у нас молодец – почему не побаловать немного? Учится на пятерки, в институт поступать хочет, не пьет, не курит, по кавалерам не бегает…

– Бог с тобой, сынок! – мать махнула рукой.

– Еще скажи, что я неправ. Ты что, не замечала, что за ужас ее ровесницы? Еще Катька – как и наша, нормальная, а остальные?… Пьют, дымят, с парнями крутят, а матерятся так, что я краснею… Нет, мама.

– Как ты стал интересно говорить, сына, – мама с нежностью и гордостью посмотрела на меня. – Красиво, правильно… Ты молодец, Сашенька. В Москве учишься, работаешь, а совсем не загордился. Вон, у Кузнецовых как сынки уехали – так ни ответа, ни привета… Младший иногда напишет, мол, живы-здоровы, а чтоб родителям помочь…

– Точно! – я хлопнул себя по лбу и достал со дна сумки конверт. – Вот денежку возьми.

– Что ты! – всерьез испугалась она. – Я же не для того… не возьму! Тебе нужнее! И подарки, и деньги… Мы с отцом пока работаем, нам хватает!

– Мама. – мне удалось сказать это так, что мать без дальнейших возражений спрятала деньги в карман фартука.

– Ну как я? – Люська уже успела переодеться в новые вещи и теперь ждала моей оценки, а я от удивления не мог сообразить, что говорят в таких случаях.

Как-то незаметно сеструха из нескладного подростка превратилась во взрослую девушку с отличной фигурой – совсем взрослую и очень красивую…

– Я жду! – от нетерпения она даже пританцовывала на месте.

– Нуууу, – я выдержал паузу. – Сегодня мне придется сопровождать тебя на дискотеку.

– Что?

– В качестве охраны, разумеется. Чтобы не украли. Охранник я или нет?

– Шут ты гороховый, – обиделась она и обратилась к матери: – А ты что скажешь?

– Ужас.

– Папа! – я вскочил и тут же попал в медвежьи объятия отца:

– ЗдорОво, сын! Надолго?

– На выходные, – мы пожали друг другу руки.

– Ну что же… Лучше, чем ничего… О, да у вас уже и стол накрыт!..