Записки сумасшедшей

Молодой парень стоял на вытяжку, слегка задрав подбородок, но в его взгляде виднелся испуг. Переживает, подумал мужчина, ну ничего страшного – сработаемся.

Он улыбнулся и протянул свою руку молодому парню, тот с жаром ее пожал.

–Ну, вроде бы все дела улажены, если что вы знаете, как со мной связаться, я пошёл – дел много.

И мужчина, постукивая тростью, удалился.

–Чтож, Матвей, буду рад с тобой поработать.

–Называйте меня Мэт, так быстрее и короче – парень улыбнулся.

–Договорились, Мэт. Пойдём, покажу тебе твоё рабочее место.

–Простите, а как мне вас называть?

– Когда жил вместе с людьми звали Пётр. Тут, я получил прозвище Прон.

–Прон? – парень поднял брови.

–Да, все верно, в честь древнего бога правосудия у северных славян. Его имя произошло от слова "проведать", "прознать". Истукан этого божества возвышался на дубовом столбе, держа в одной руке обломок камня как символ преступления, а в другой – копье: знак неотвратимого наказания. Вокруг на земле стояло бесчисленное количество двух, трёх и четырех ликих идолов: они во все свои деревянные глаза должны были следить за теми, кто нарушал закон и волю бога.

Голову его обвивал венок, из-под которого высовывались длинные уши: знак того, что от Прона ничего невозможно скрыть. Как-то так. Если сложно, можешь звать Петром.

–Прон и Мэт, а что мне нравится!

– Отлично, пойдём готовиться, завтра к нам заселится сразу несколько человек.

Отель «Откровение» все так же стоял в тени раскидистых деревьев, он был прекрасен, потому что у него был отличный владелец.

Вокруг была тишина, нарушить которую мог лишь звук подъезжающего автомобиля, что могло означать лишь одно – новый посетитель.

Глава пятая

Слон и мышонок

Кровь капнула на джинсы, моментально впитавшись в синеву ткани. Ева старалась посильнее закинуть голову, одной рукой нащупывая в сумке влажные салфетки, второй держа переносицу.

Она смеялась в голос. Она последнее время все время так делала, разумеется, когда рядом не было Виктора.

Она выработала такую защитную реакцию, лучше посмеяться, чем в очередной раз плакать. Собственный смех вселял ей уверенность, будто ничего этого нет. Будто это все какая-то шутка.

Который раз она останавливала кровь из носа? А черт его знает, она сбилась со счета. Придётся вновь носить очки и говорить окружающим, что это последствия ринопластики. Не скажет же она, что муж бьёт ее. Вот уже восемь лет, как бьёт.