Туманы Книжного острова

Старик был совершенно недвижим, и можно было подумать, будто душа его покинула пределы земного бытия.

– Он… Он… – Всхлипывала Наташка, стоявшая позади подруги. – Он умер?..

– Успокойся, Сергей Васильевич жив! – Заявила Света, уже успевшая взять себя в руки и пощупать дедушкин пульс.

– Тогда что же с ним? – Услышав, что любимый дедуля все еще значится среди живых, Наталья несколько утихомирилась. – Он так сидит уже часа три, и хоть бы волос шевельнулся… Наверняка тут твой синий приятель замешан!

– Оставь огонек в покое! – Прикрикнула Резникова, – дело вовсе не в нем, а в твоем деде! Зачем он его ловил, и главное – где?

– Озеро, Гладь-озеро… – Послышалось со стороны дивана.

Наталья радостно булькнула: Сергей Васильевич приходил в сознание, но взгляд блуждал, как и тогда, во время чаепития на кухне. Поняв, что наступил момент приблизиться к разгадке хоть на шаг, Светлана, жестом велев подруге помолчать, осторожно присела рядом со стариком и ласково погладила морщинистую руку.

– Сергей Васильевич, – мягко начала Света, – вы нашли синий огонек где-то в окрестностях Гладь-озера?

Он кивнул и потер пальцами переносицу.

– Расскажите, что вы искали, вы ведь не за рыбой туда ездили?

– Нет, – старик печально улыбнулся, – не за рыбой. Я рассчитывал на куда более солидный улов, сдуру, конечно… Правда, впервые на тех берегах я оказался действительно волею случая, просто старый приятель пригласил в гости, ну и понарассказывал заодно всякого…

– Какого всякого? – Тут же встряла любопытная внучка, позабывшая, что буквально пять минут назад сходила с ума от беспокойства.

– Озеро-то непростое, легендами овеянное… Люди сказывали, будто питают его семь рек, что появились из борозд, оставленных семихвостым Драконом в незапамятные времена.

Услышав о Драконе, Резникова вздрогнула, но поторопить рассказчика не рискнула.

– Даже поселок, что стоит на берегу, зовется Семиречьем. По поверхности озерной много островков раскидано, а самый крупный – в середине. Говорят, ежели взглянуть на него с высоты птичьего полета, то взору явится каменное сердце. Остров тот почему-то именуется Книжным, почему – я не спрашивал, не до того было. Он всегда окутан туманом, даже в солнечные дни.