Истинная для Ледяного Дракона

Только Вальгард в курсе этой моей особенности, и сейчас он ждёт моего ответа. Но я молчу, и герцог продолжает:

– Сегодня мне почти не понадобилось усилий, чтобы успокоить твоего дракона. Да я и вообще не уверен, что это сделал я. Ты очень быстро взял контроль над второй сущностью, а возможно даже и не терял.

Верно, не терял. Злился, бесился, но держал зверя в узде. И дракон впервые подчинился. Вот только после возвращения в человеческую ипостась он на этот раз не ушёл. Остался, и вопросы герцога ему не нравятся.

От необходимости отвечать меня спасает резкий обрыв невидимой струны в сердце. Это невозможно. Здесь? В Южном пределе?

– Прорыв? – Вальгард застывает на месте, поймав точно такое же ощущение.

– Хаос, – вырывается у меня.

Только драконам дана возможность чувствовать всплеск магии той стороны.

И пока мы пытаемся осознать объём свалившейся беды, всё исчезает, словно и не было.

Мы переглядываемся и бросаемся к выходу, причём Вальгард, обычно пропускавший меня вперёд из уважения к титулу, на этот раз пытается выскочить в галерею первым.

Мои руки окутывает голубое сияние. Краем глаза вижу такое же исходящее свечение от Вальгарда. Он уступил дорогу, но начал боевую трансформацию и находится там, где положено: прикрывает мне спину.

Вот только где враг? Никаких признаков Хаоса больше нет.

– Ваше сиятельство, – из-за поворота выскакивает один из охранников, везде сопровождающих леди Альву. – Нападение.

А вот это уже плохо, очень плохо.

– Леди Альва? – быстро спрашивает Вальгард.

Он тоже понимает, что если одна из Аттерлани пострадает на моей территории, то только что закончившаяся вражда может разгореться с новой силой.

– С леди Аттерлани всё в порядке. Она закрылась магией. Пострадали только стражники и иномирянка.

И вот тут из моего горла вырывается такой рык, что слугу леди волной относит в сторону:

– Где она? Иная где?

– Леди велела отнести её в свои покои. Девушка жива.

Дальше я не слушаю. Колонны галереи, портреты предков сливаются в сплошную полосу. Вальгард за мной не поспевает. У дверей Альвы я оказываюсь в одиночестве. Тяжёлая дверь в покои леди с грохотом бьётся о стену.

И первая, кого я вижу, – человечка. Живая, глаза испуганные.