Год лягушки

Переложив конверт из правой руки в левую, Фиш взял ручку и вписал слово в клеточки.

– Подходит!

Выйдя за дверь с прижатым к сердцу заветным конвертом, я в который раз спросила себя, останусь ли я без зарплаты в тот день, когда не смогу разгадать нужное слово? И в который раз не нашла ответа…

– Предлагаю по случаю падения на наши головы золотого дождя сходить пообедать в «Иль Ристоранте», – сказала я, распечатывая конверт и заглядывая внутрь.

Предчувствие меня не обмануло – конверт был полон сторублевок, потертых и мятых.

– А тебе не кажется, что разумнее было бы немного поголодать, чтобы побольше съесть на Гангренином дне рождения? – ответила Аглая.

– Я пока вообще не уверена, пойду ли я на этот праздник жизни. Уж больно велик соблазн провести хотя бы один будний день, не созерцая Гангренину физиономию.

– Господи, да кто тебя просит на нее смотреть? – удивилась Аглая. – Там народу будет до фига, мы с тобой отсядем от нее в самый дальний угол, навернем салатиков повкусней, рыбки какой-нибудь красненькой, икорки там, осетринки!

– Ты и меню знаешь? – поразилась я.

Аглая захлопала длинными, идеально загнутыми ресницами и с невиннейшим видом произнесла:

– Да она меня к себе вызывала, а меню у нее на столе лежало. Я же не виновата, что у меня зрение хорошее! Я даже знаю, кто у нее на дне рождения петь будет!

– Пласидо Доминго? – с надеждой спросила я.

– Ага! И Хосе Каррерас с Лучано Паваротти впридачу! Гангрена, она к народу близка, понимаешь? У нее будет выступать простая русская девушка Лена Берендей!

Я сморщилась, словно мне на язык попала лимонная кислота:

– Ну вот, теперь-то я уж точно не пойду! Я ее нетленный шедевр под названием «Фигли-мигли» без содрогания слышать не могу!

Аглая всплеснула руками:

– Нет, вы только подумайте! Кого я вижу перед собой! Эстетку! Можно сказать, музыкального гурмана! Видите ли, жюльен встанет у нее поперек горла, если она услышит песню, которая все лето не опускалась ниже пятого места в хит-параде «МузТВ».

– Аглая! – предостерегающе сказала я.

– …сиропно-сладкого голоса…

– Аглая! – я угрожающе шарила по столу в поисках тяжелого предмета.

– …Зигфрида Энгельса, – продолжала Аглая, мерзко хихикая.