Легкие следы

Но не успела я, придерживая бутылку на животе руками, сделать и трех шагов по коридору, как прямо передо мной соткалось из воздуха землистое лицо с глазами-остриями, которые и пригвоздили меня к месту.

– Здравствуйте, Людвиг Всеволодович, – прошелестела я.

– Очень приятно, – не утруждая себя приветствиями прошипел Синезубов, – Наконец-то мне сегодня удалось встретить хоть одного редактора промо-роликов. Кстати, вы знаете, что редактор – это пережиток советского телевидения?

– Но в советское время на телевидении не было промо-роликов, – сказала я прежде, чем сообразила, что делать этого, наверное, не следовало.

Землистое лицо Синезубова слегка побурело.

– Я рад, что вы так хорошо изучили историю телевидения и можете теперь поучать меня, который работает на телевидении с той поры, как была построена Шухова башня.

То, что я сказала в ответ, говорить было никак нельзя, и я знала это с самого начала. Но не сказать – не могла.

– Но ведь Шухова башня построена в 1922 году.

Лицо Синезубова приобрело цвет сырой глины, а зрачки сузились до размеров булавочных кончиков.

– Я вижу, в эрудиции вам не откажешь. Только вот в работе вам эта эрудиция не поможет. Для того, чтобы писать промо-ролики нужна креативность, надеюсь, вам не нужно объяснять, что значит это слово?

– К сожалению, я не могла нигде прочесть, что такое «креативность». В словарях русского языка, даже в словаре иностранных слов, такой статьи нет. Остается только догадываться.

– Боюсь, вы не сможете догадаться. Тот, кто не обладает креативностью, не может понять, что это такое. Я отсматривал недавно ролики по вашим сценариям. Ваши ролики – не вставляют. Это унылая преснятина для неудачников, таких же как вы – унылых зануд, которые умеют только умничать, но не способны добиться успеха ни в карьере, ни в личной жизни.

Он посмотрел на меня победно. У меня тряслось все – коленки, руки, подпрыгивала челюсть, дрожали губы, дергались веки… Ни дать, ни взять – героиня фильма, застрявшего в видеоплеере!

– Ваше дело судить, как вам вздумается, о моей карьере, но моя личная жизнь вас не касается.

– Разумеется, не касается, ведь у вас ее просто нет, – брезгливо фыркнул Синезубов. – Это уметь надо – проработать несколько лет в отделе, сплошь состоящем из мужиков, и так и не выйти замуж ни за одного из них!

Слезы брызнули из глаз так сильно, что я непроизвольным движением подняла руки к лицу.