Гранат

Макс вспомнил свои сны, в которых с ним происходили самые невероятные вещи и которые он поначалу считал кошмарами, но потом изменил свое мнение, стали эти видения ему интересны и даже дороги.

– Без чудес скучно жить, все равно, что без стихов или музыки. А какое твое любимое место в городе?

– Я очень люблю петербургского ангела в Измайловском парке, – проговорила Мария. – Он такой трогательно беззащитный… Сидит себе на краю скамейки под зонтиком и с книжкой в руках, а если мог бы, многое рассказал…

– Ах вот вы где! От нас не спрячешься! – услышали Макс и Мария.

Шумная компания друзей, тех, что были в ночном клубе, с веселым смехом и выкриками высыпала из притормозившего рядом автомобиля.

– Нет, ребята, поезжайте! Мы еще погуляем, – остановил всех Макс.

– Ну да, провинциалкам все внове! – зло рассмеялась Элона.

Машина, сорвавшись с места, уехала.

– Ну, мне тоже пора, – сказала Мария.

– На глупые слова глупого человека не нужно обижаться!

– Да нет, я не обиделась, только она права, у каждого своя жизнь.

– Да нет же, нет! Вовсе не поэтому!

Но сколько ни уговаривал Макс продолжить прогулку, Мария только отрицательно качала головой. Пришлось парню, взяв такси, доставить Марию к общежитию.

– Дальше меня не провожай, – строго сказала девушка, выходя из машины.

– Увидимся в университете? – с надеждой спросил Макс.

Мария промолчала. Макс хотел ее догнать, сказать еще что-нибудь, но тут зазвонил его телефон.

– Максим, это Элона! – услышал Макс в трубке. – Извини, не хочу быть навязчивой, но, по-моему, мы хотели провести эту ночь вместе.

– Разве?

Макс повернулся к Марии, но та уже торопливо шла к общежитию и вскоре дверь здания за нею захлопнулась.

Глава 4

– Ты мой милый зая, медвежонок мой толстенький, – ласкалась к Максу Элона уже в постели в его квартире.

– Меня Макс зовут, – мрачно отвечал он.

– Я знаю, дурачок!

«Я не дурачок!» – зло подумал Макс по себя.

Он не был с нею груб, но наутро девушка сделала вывод, что зря расхваливали парня ее подруги.

– Мужлан какой-то! – дула губки Элона, натягивая на безукоризненно красивую точеную ножку черный кружевной чулок.

Макса же эта продажная красота теперь раздражала до крайности.