Влюблённый в Смерть

Он только что попросил прощения и вроде бы исправил главную ошибку, но ему не полегчало. Наоборот, ему стало ещё хуже. Душа разрывалась от того, как глупо всё произошло тогда и от того, что он столько лет хранил это в себе.

Когда они, наконец, добрались в палату и старик вернулся в своё тело, он заметил, что физически чувствует себя вполне неплохо. Боль ушла, раны значительно затянулись, а подгузник был чистым. Только душевная боль стала ещё сильнее. Можно сказать, она стала просто невыносимой, потому что раньше Иннокентий её заглушал, а теперь она вырвалась наружу и раздирала его на части.

– Спрашивай! Что ты хотел у меня спросить? А то гоняешь мысли в голове, как старая лисица свою добычу.

– Получается, всё время, когда я встречался с Аней, ты находилась рядом с нами?

– Да, я появляюсь тогда, когда человек приближается к опасной черте. Перейдя эту черту, он уже неминуемо движется к смерти.

– Значит, кто-то из нас приблизился к той черте?

– Да, после аборта Аня должна была погибнуть. Ей бы проткнули матку инструментом, занесли инфекцию, а через несколько дней она бы умерла от сепсиса, – Смерть снова стала с любовью полировать тряпочкой свой инструмент.

– Но она не умерла?

– Нет, она не умерла. Она просто не пошла на аборт и родила себе прекрасную дочь. Знаешь, что такое букет Смерти? – Симмериана резко повернулась к старику, так что тот даже вздрогнул от неожиданности.

Она достала из кармана кисть, которую он уже видел, и сделала несколько мазков. Перед глазами Иннокентия появился огромный колючий куст, на нём ещё росли несколько одиночных прекрасных роз, похожих на те, которые Смерть срезала в букет для Ани.

– Это дерево Жизни. Каждый цветок прибавляет год жизни человеку. В том букете жизнь твоей дочери, долгая и счастливая жизнь девушки Ани и жизнь Петра, он тоже мог погибнуть через полгода. Но поскольку у него родился ребёнок, в армию его не взяли и он остался жив.

Смерть махнула кистью и перед глазами Иннокентия появилась картина: за столом сидела большая семья. Иннокентий узнал Аню по глазам цвета гречишного мёда, они были всё такими же живыми, хотя и немного снизились. Рядом с ней сидел седой старичок и читал газету, руки его дрожали, но живой и даже задорный взгляд говорил, что он вполне счастлив. Между ними сновала пожилая женщина, её Иннокентий сразу узнал.