Шаг во тьму

Тело не слушало голос здравого смысла, Катя растворилась в иностранце, растаяла от его крепких объятий и властных движений губ и языка.

Но неожиданно иностранец отстранился сам. Его черные глаза странно мерцали, дыхание с шумом вырывалось из легких. Он отошел к перилам, свесил с них руки и опустил голову.

Вместе с ним ушло тепло, холодный воздух колол, точно иглами. Катя поежилась.

Это безумие, но она испытала сожаление, что он прервал поцелуй. Хотелось еще…

Катя знала Маркуса второй день, но уже увязла в нем, как в болоте.

– Маркус… – неуверенно начала Катя и дотронулась слегка дрожащей рукой до его плеча. – Что случилось?

– Зря я затеял прогулку… Захотелось узнать тебя ближе, убедиться, что ты такая же, как и все, а после… – посмотрел на нее Маркус и зло усмехнулся. – Осушить и сломать это хрупкое тело. Но ошибся и угодил в свою же яму, – его голос дрогнул, но затем снова стал твердым, точно сталь. – Я должен все исправить, пока не стало слишком поздно.

Катя так и не поняла, о чем он.

– Маркус, я… – произнесла она, но он резко развернулся к ней и прижал палец к губам.

– Тихо! – приказал иностранец.

Катя отшатнулась, но Маркус схватил ее за руку и, грубо притянув к себе, заглянул в глаза.

– Всегда удивлялся. Неужели вас так сильно моя рожа притягивает, вкупе с шармом? Девушки летят ко мне, как мотыльки на огонь, в большинстве случаев зная, что сгорят дотла. Понимая, что я их использую и раздавлю сердца. Но все равно упорно тянутся, словно медом намазано.

Глупо верить, что монстра можно приручить и заставить любить, – он устало вздохнул, крепче сжал запястье Кати и точно связал взглядом. Она даже не успела испугаться, каждое последующее слово иностранца, будто гвоздь, вбивалось в сознание. – Не знаю, зачем я тебе все это говорю, ведь ты не вспомнишь моих предыдущих слов, Кэти. Запомни, я пригласил тебя на прогулку лишь в качестве благодарности. Ты не чувствуешь ко мне ничего. Я обычный парень, каких тысячи и ничем не выделяюсь из серой массы.

Захотелось спать. Черные глаза затягивали в омут на самое дно, туда, где лишь пустота, холод и непроглядная тьма.

Все поплыло, лицо Маркуса стремительно исчезало в вязком тумане. Ноги ослабели, подкосились, и Катя провалилась в темноту.

* * *

– Проснись! – точно издалека Катя услышала смутно знакомый мужской голос. Кто-то легонько потряс ее за плечо. – Мы приехали.

Катя открыла глаза, приподнялась и недоуменно огляделась.