Шаг во тьму

В чертах лица, манере сидеть, двигаться, держаться – и правда, что-то аристократическое, благородное, моментами даже чопорное.

– Насколько древний у тебя род? – спросила Катя; ей, как любительнице истории, стало интересно.

– Ну… – протянул Маркус, задумавшись. – Первое упоминание где-то в IX веке нашей эры… За все столетия моя семья ни разу не смешивалась с простыми людьми. Я… аристократ чистых кровей.

– Столько поколений сменилось, ты не можешь знать наверняка, – фыркнула Катя. – Мало ли какой граф с кухаркой или экономкой путались.

В ответ Маркус лишь таинственно улыбнулся уголками четко очерченных губ, словно знал, что прав.

– Ты не русский. Из какой страны пожаловал к нам? – продолжила допрос Катя. По необъяснимым причинам захотелось узнать иностранца получше. Прочитать книгу его жизни, характера от корки до корки.

– Из Великобритании, я родился и жил в Лондоне.

Катя слушала, затаив дыхание.

– Почему перебрался именно в Россию? Неужели у нас жить лучше?

– Так было нужно… – туманно ответил Маркус, и Катя поняла, что касательно причин переезда вопросы лучше не задавать, иначе нарвешься на грубость.

– На кого учишься?

– На юриста, – последовал ответ.

– А родители не боялись сюда отпускать? Ты сказал, что в твоих венах течет лишь кровь аристократов, а общаешься здесь с людьми не из своего круга… В университете полно привлекательных девушек. Вдруг влюбишься. Родные разозлятся.

– Любовь – это глупая зависимость от предмета обожания и слабость, Кэти.

– Мои родители больше никогда не разозлятся – они погибли. Мать, когда я был ребенком, а отец – несколько лет назад…

– Извини, я не знала… – опустила глаза Катя, почувствовав себя неловко. Стало жаль Маркуса. Никому не пожелаешь потерять родных, которые произвели тебя на свет. Это так больно.

– Надоело. Давай закроем тему обо мне, – тоном, не терпящим возражений, бросил он.

– У нас никто не курит… Если мама почувствует запах табака, у меня будут проблемы…

– Окно открою, все выветрится. Найди что-нибудь под пепельницу, – попросил Маркус и, приподнявшись с табурета, потянулся к окну.

Когда открыл его, с улицы повеяло холодом, Катя поежилась. Тело покрылось гусиной кожей. Пижама, пускай и с длинными рукавами, – не лучшая защита от стылого октябрьского воздуха.