50 оттенков Серика. Еротически-юмористическое издание

Два взрослых человека попались как дрочливые подростки. Но Вселенная любит равновесие. Насколько они идеально совпадали в постели, настолько были полярно разными во всем остальном на свете. Ангельского терпения Сауле хватило на три года, после чего она сказала себе: стоп, что ты делаешь? Шутки шутками, но он их не понимает.

Поэтому знакомство с Митькой стало ей наградой.

– Спасибо тебе, Маке, – выдохнула в динамик Сауле, чувствуя, что глаза вновь защипали слезы.

– За что? – удивился Митька.

– За твой смех, родной.

– Что-то случилось? – тотчас забеспокоился он.

– Случилось, Мить, – две капли снова сбегали по щеке.

Сауле считала себя способной держать удары судьбы. Но столь нелепые – находились за гранью ее понимания. В такие моменты ей безумно хотелось стать маленькой и на ручки.

– Когда же вы, врачи, изобретете такое средство, которое будет спасать от неприятностей?

– Спиртное изобрели в начале седьмого века.

Сауле прыснула. Митька, ко всем своим достаткам, был тот редкий мужик, который не порицал ее за пристрастие к коньяку. Вероятно, потому, что знал историю его происхождения. Пристрастия, а не коньяка.

Однажды в студеную зимнюю пору на профессиональном поприще Сауле случился аврал. Попёр на поприще такой объем работ, что она чувствовала себя как лошадь на свадьбе. Голова в цветах, зато задница в мыле. И приснился ей в одну из таких after-страдных ночей сон.

– Я умерла, – повествовала она Митьке.

В этом месте Сауле, которая много раз делилась этой историей устно и письменно, разражалась хохотом. Собственно, именно так все и было на самом деле.

– Вертикальный взлёт видел? Я подрываюсь на кровати и утыкаюсь лицом в подушку. Потому что ржу в голосину. Ну и вот, с той самой поры и был заведен ритуал немножко выпивать на сон грядущий, – резюмировала свои злоключения Сауле.

– Мозги расслаблять, – догадался умница Митька.

– Сплю как убитая. Меня даже пару раз обводили мелом.

– А просыпаешься? Не как убитая?

– Я свою норму знаю. Упала? Хватит.

– И голова утром не болит? – продолжал допытываться доктор Лозовский.

– У меня – не болит. Но сейчас она заболит у тебя. Потому что я укушу тебя за голову. Не бздите, доктор. Сказала же: я свою норму – знаю.