Последний сон

Эта мысль неожиданно пронеслась в моей голове, как будто анализируя – а что будет, если подойти ближе?

– Я? Переживал? – Тимофей направился к столу и встал напротив него. Он начал медленно перебирать разрисованные листы бумаги, но не с целью что-то найти, а просто так. По привычке.

– Я никогда особо ни с кем не делился тем, чем я занимаюсь, – начал он. – Точнее не так. Я никогда никому не показывал, как я пишу картины. Сам процесс.

– Почему? – Я хотела подойти ближе, сократить расстояние между нами, но не решилась.

– Картина еще не завершена, в ней много изъянов, каких-то недоработок. Человек может составить плохое впечатление, не дождавшись конечного результата, – Тимофей повернулся ко мне и присел на край стола. – Да и сейчас много диванных критиков, которые так и норовят сказать тебе что-то едкое, прикрываясь тем, что это “конструктивная критика, на которую не обижаются”. А сами разрушают тем самым остатки уверенности.

Тимофею было некомфортно говорить эти вещи. Видно было, что он впервые озвучивает свои мысли по этому поводу вслух.

– А для кого ты рисуешь? – спросила я, все еще пересиливая себя, чтобы не подойти слишком близко.

– Хороший вопрос. Честно говоря, даже не знаю. Всем не угодишь, да и ценителей сейчас не так и много..

Я не дала ему закончить и все-таки подошла к нему, встав напротив. Мне пришлось задрать голову, потому что Тимофей был выше меня на голову.

– К черту этих ценителей. Твои картины – это отражение тебя. Это проекция твоего мира, которую ты создаешь в первую очередь потому, что просто не можешь не создать.

Понимаешь? Ван Гог тоже, знаешь ли, не сразу получил признание.

– Ты что, решила провести урок истории искусств? – ухмыльнулся Тим. Я легонько ударила его по плечу.

– Иногда критикуют то, что людям непонятно. Хотя автор, возможно, просто опередил их мышление, – закончив свою мысль, я все еще продолжала смотреть в его карие глаза. Сердце вновь ускоряется.

Его присутствие рядом становилось зависимостью.

Ведь здесь – рядом с Тимофеем – казалось все простым и немного волшебным. Рядом с ним я замечаю прекрасные мелочи, особенно, которые скрыты в нем самом. Постоянно растрепанные темные волосы, внимательный взгляд, нежные губы, россыпь родинок на шее, которая уходит тропинкой под футболку. Я готова была рассматривать и изучать самого Тима как его картину.

– Варя, – прошептал он. Его рука, как по обыкновению, коснулась моей щеки.