НАЧНЁМ С ПОНЕДЕЛЬНИКА

Виктор помог «новенькой» освоится, подсказал, где руководитель регионального отделения Союза художников, представители отдела культуры городской администрации и директор местного выставочного зала. Оператор отснял событие, потом записали несколько интервью и, довольные, поехали на студию.

– А ты – молодец, – похвалил Виктор новую сотрудницу, – хорошие вопросы задавала, все профессионально. Давно на телевидении?

– Уже шестой год.

– А где раньше работала? Я тебя не видел среди пишущей братии…

– Я после института уехала в Советск, а теперь вернулась в родной город… Спустя десять лет.

– А я думал тебе лет двадцать пять, – он еще раз внимательно посмотрел на Симонову и уверенно добавил, – не больше.

– Спасибо, – она смущенно улыбнулась, – нет, уже тридцать два.

Оператор поднял брови и хмыкнул, по-видимому, удивившись такой не характерной правдивости в отношении своего возраста представительницей слабого пола.

– Замужем?

– Какова цель вашего допроса? – шутливо парировала журналистка.

– Искренний интерес к новому человеку на студии, – улыбаясь, ответил Виктор.

– Ну, если, искренний, – иронично продолжила Юля и ответила достаточно серьезно, – уже нет.

Водитель, мужчина средних лет, сначала молча слушал беседу сотрудников, наблюдая время от времени в зеркало заднего вида за новой корреспонденткой, но потом не выдержал и прокомментировал:

– Юленька, у нас Виктор – первый сердцеед на студии. Будь осторожна!

– Вот, напраслину наговариваешь на человека, Гришаня, – шутливо проговорил коллега, – я же оператор – личность творческая, соответственно должен ценить все прекрасное! Водитель засмеялся и, посмотрев в окно, громко сказал:

– Приехали!

Зайдя на студию, Юля сразу почувствовала что-то неладное.

– На, держи для отсмотра, – Виктор протянул кассету и спросил удивленно, оглядываясь по сторонам, – а куда все подевались?

Не успела Юля ответить, как из двери кабинета главного редактора выглянула взволнованная Настя и, махнув рукой, крикнула:

– Ребята, идите сюда! В небольшом кабинете набилось человек десять, и вновь прибывшим негде было присесть. Некоторые сидели даже на тумбочке и подоконнике.