Тайна золотой сабли

Ее дочь Татьяна, окончив педагогическое училище, вышла замуж за неделю до начала войны.

– Ах, вы мои сердешные, – покачала головой женщина, – не успели пожить да порадоваться, налюбиться и ребятишек завести. Война, подлая, разбросала наших детей.

Она пошарила рукой в сундуке, аккуратно приоткрыв тяжелую крышку, и вытащила старую наволочку. Раскрыв ее, положила все зачитанные треугольники писем внутрь и обвела комнату долгим взглядом. На стене висела сабля с позолоченной рукояткой. Она сняла ее с крючка и оглянулась на скрип открывающейся двери.

– Мама, что случилось? – Татьяна испуганно кинулась к Марии. – Зинка прибежала, как угорелая, с уроков меня сорвала…

– Говорят, «наши» сдают Сталинград, – женщина обняла запыхавшуюся дочь, – а в сельсовете предупреждали, что при необходимости надо все письма с фронта сжечь и спрятать оружие.

– Мама, я письма Тимофея не дам жечь! – она посмотрела на пол, где лежала раскрытая наволочка.

– А мы их спрячем, дочка, – грустно улыбнулась мать, с искренним трепетом проведя пальцем по изящной гравировке на эфесе сабли: «За храбрость», – и шашку твоего отца тоже.

– А куда спрячем? – растерянно проговорила девушка, блуждая взглядом по комнате.

– Думаю надо вырыть яму за домом и туда все сложить. А немец уйдет, мы и достанем все в целости и сохранности.

– А если не уйдет?

– Что ты говоришь, милая! Даже не думай так! Разве есть такая сила, чтобы русских на колени поставить? Разве наши мальчишки зря воюют и кровь свою проливают, а?

Таня обняла расстроенную мать.

– Мама, прости, – девушка вздохнула.

– Ниче-ниче, – Мария ласково похлопала Татьяну по спине.

– Я тогда возьму в подвале лопату и пойду рыть яму, – махнула рукой взрослая дочь.

– Что ты, милая, – женщина покачала головой, – земля уже мерзлая! Тебе одной не справится. Ты Петьку позови!

– Фуф, он как банный лист пристанет, потом от него не отделаешься, – засмеялась девушка, – прилипчивый он какой-то!

– Да он любит тебя с самого детства, – усмехнулась мать, – вот и крутится всегда рядом, как собачонка.

– Вот именно, что как собачонка! Никакой гордости нет!

– Ты его не обижай, он все-таки хворый…

– Хворый, – с иронией повторила Таня, – подумаешь, в детстве ногу сломал и хромает теперь. Зато на войну не взяли! Наши-то мальчишки с врагом бьются, а он, комиссованный, теперь первый парень на деревне, – она заглянула в открытый ящик и осуждающе повторила, – хворый.

– Ну он же наш сосед, ему можно доверить такое дело.