Блинопёк

Город, такой шумный днем, ночью был безлюден и сиротливо одинок. И в этой необычной тишине хотелось раствориться и молчать, чтобы не нарушить эту чудесную безмолвную идиллию. Чиркнула спичка, и Юля почувствовала запах паленой серы.

– Ты считаешь, что муж твоей портнихи как-то причастен к убийству её матери? – спросил Виктор после глубокой затяжки.

– Я думаю, что косвенно причастен, – шепотом ответила журналистка.

– А мотив?

– Финансовый!

– Постой-постой, – он поднял лицо к небу и выпустил изо рта серую струйку дыма, – тебе же Ольга сказала, что эта женщина, ну, которую убили, хотела сделать дарственную своей дочери.

– Лена, – подсказала ему Симонова.

– Да, эта Лена и так получила бы трехкомнатную квартиру. Когда выйдет её муж на свободу, он тоже автоматически станет её владельцем.

– А вот и нет, – Юля взяла мужчину под руку, – дарственная на квартиру как раз предполагает одного хозяина! И муж Елены никакого отношения к ней не имеет, понимаешь?

– Ну и что? – Виктор пожал плечами.

– Надо у Шаровой уточнить эти подробности. А вообще, странное преступление, – собеседница задумалась, – на ограбление не похоже. Все стояло на своих местах. Зачем убивать пожилую женщину?

– А меня другое в этом преступлении заинтересовало.

– Что именно?

– Личность убийцы, – Николаев затянулся и резким щелчком бросил окурок в сторону, – обычный человек не носит при себе заточку.

– Значит, это профессионал?

– По крайней мере, он заранее подготовился к этому визиту!

– Думаешь, он хорошо знал хозяйку?

– Уверен! А почему тогда жертва впустила его в квартиру?

– Он мог представиться кем угодно: слесарем, электриком, – Юля усмехнулась, – в конце концов, просто знакомым её дочери! Думаю, у неё клиенты не только женщины, но и мужчины.

– Наверное, рано строить предположения, не имея никаких фактов, для начала тебе надо поговорить со своей портнихой.

– Я тоже так считаю, – она положила голову на грудь мужчины, – такая тихая ночь, даже не хочется возвращаться домой.

– Давай прогуляемся, мне так спокойно и хорошо, как никогда!

Лена открыла дверь сразу, будто стояла и ждала гостей. Её волнистые светлые волосы были перехвачены черной повязкой, как ободком. Глаза молодой женщины были припухшие.