Через белый коридор

За что же их убивать?

На секунду воцарилась тишина, потом все развернулись к ней, а самый бойкий спросил:

– Ты что, за кавказских боевиков заступаешься? Они «наших» убивают, а ты, значит, за них?

– Я – не за них, – Сашка пожала плечами, – просто там не только бандиты, но и простые мирные люди. Я сама там жила полгода назад.

Кажется, она ничего особенного не сказала, но все бросились на неё и стали пинать со всех сторон.

– Бей кавказскую шпионку! – завопил «бойкий» и кулаком ударил Сашку в живот.

Она согнулась от боли. Кто-то стукнул под колено, и она свалилась на пол, получая удары ногами от воспитанников интерната.

Не известно, чем бы все закончилось, если бы не подоспевшая уборщица. Она растолкала мальчишек и, цепкими руками схватив школьницу, отвела в медпункт. Там девочка и проспала всю ночь. Ей опять снился родной город и родители. Они были такие счастливые, как в тот день, когда Сашка выдела их в последний раз. Будто в её сне кто-то крутил киноленту, на которой мама, что-то помешивая в глубокой сковородке, смотрит с улыбкой на отца.

И, зачерпнув деревянной ложкой жареную капусту, протягивает ему для пробы. Он смешно вытягивает губы и дует на начинку…

На следующий день Сашка с трудом открыла припухшие глаза. Все тело было в синяках, лицо с разбитыми губами казалось чужим. Саша наклонилась к раковине и умылась. Ссадины на лице стали больно щипать. Подойдя к окну, она увидела спешащую в интернат свою родственницу. Тетя Тамара, оглядев племянницу, покачала головой и повела её за руку в кабинет директора.

– Мне такие инциденты не нужны, – сказала та, строго посмотрев на тетю Тому, – у нас дети неуравновешенные, а Волкова своим поведением и словами вызывает у них агрессию.

Девяткины приняли свою родственницу с явным недовольством, застелив для нее раскладушку в комнате Никиты. А через два дня мамина сестра отвела Сашу в соседний дом и познакомила с Дарьей Семеновной. В однокомнатной квартире было тесно, но чисто.

Из кухни доносился аппетитный запах борща, на подоконниках в горшочках цвели фиалки, а в прихожей лежала на полу самотканная дорожка.

– Надевай тапочки, – сразу предложила ей старушка.

В единственной комнате у торцовой стенки диван.

– Вот твое спальное место, – сказала хозяйка, кивнув на него.

Ближе к балкону расположилась кушетка, на которой лежал мохнатый плед, а в углу на тумбочке, покрытой узорчатой салфеткой, стоял старомодный телевизор.