Клуша

Едва раздевшись и сжевав яблоко, Клава плюхнулась на диван, положила под голову подушку, на живот – ноутбук и углубилась в дебри социальных сетей.

Она подписалась на большинство одноклассников и одногруппников, которых смогла найти. Поздравляла с днями Рождения и прочими праздниками. Лайкала и репостила, в общем, изображала бурную активность. Но чужие посты неизменно портили ей настояние, хотя портить и так уже было нечего. Бывшая одноклассница Лидка уехала жить в США и выкладывала фоточки гламурной американской еды и ногтей, дизайн которых она меняла каждую неделю.

Время от времени попадались страшные истории про страшную жизнь в России. Клава представила, как она могла бы зажить в США на пособие по безработице. Ей же много не надо. Представила, как она гуляет по ровным зеленым улочкам Америки и здоровается с милыми американскими старушками.

– Хеллоу, – произнесла Клава под впечатлением от грезы.

Ангелина, которую Клава от всей души ненавидела, та ей жизни не давала в школе, расписывала отдых за границей, на этот раз в Финляндии.

– Ну круто, чо, – бросила Клава недовольно.

Потом следовали полезные и нужные советы, как изменить жизнь, несколько цитат великих на ту же тему, вперемешку с рецептами блюд, от которых слюнки текли. Клава сохранила пару рецептов, клятвенно пообещав их приготовить когда-нибудь потом.

Она совсем расслабилась, приняла удобную позу и включила очередную серию "Сверхъестественного", приготовившись переживать за приключения двух братьев больше, чем за собственное будущее.

Слабый чай в любимой с детства кружке с отбитым краем, кусочек батона, что еще для счастья надо?

– Опять ерундой занимаешься?

Голос матери едва не заставил Клаву подавиться. Ее мать, женщина за пятьдесят, невысокая, с резким командным голосом, внушала трепет. Клава мало на нее похожа, разве что ростом также не вышла. А так, цвет глаз, волос – все разное. У Марии Васильевны Перовой волосы длинные, темные с проседью, глаза темные и надменные, а губы вечно поджатые, как у ребенка, не желающего пить горькое лекарство.

– Чего пугаешь-то? – слабо возмутилась Клава.

– Да ты сама кого хочешь испугаешь. Посмотри на себя, опять на диване расхлюзданная, на подбородке крошки. Сходила насчет работы?

– Угу.

– И что?

– Сказали, что перезвонят.

– Сама позвони.

– Да перезвонят, если возьмут.

– Так и сидишь, ждешь у моря погоды. Ребенок немытый, ходит не пойми в чем, а ты расселась, даже посуду не помоешь, клуша клушей.