Клуша

– Ого, мужа нет, но уже думаешь о ребенке? Сначала надо отца найти, а потом уже бояться чего-то там потерять, – заметила Клава. – С чего начнем? Как ты и говорила, с прогулок в парке?

– Там обитают только пьяницы да молодые папаши. В зависимости от времени суток, – поморщилась Алина.

– А иногда это одни и те же люди, – усмехнулась Клава.

– Надеюсь, что только иногда.

– Кстати, о парнях. Помнишь Вологдуева?

– Кого?

– Ну парня твоего школьного.

Лицо Алины выразило сложную гамму чувств, в которой припоминание не

доминировало.

– Нет, – сказала она, – не помню.

– Оболдуева не помнишь?! – поразилась Клава. – Ну как же, он тебе даже стихи писал.

– А, этот.

– У вас же такая любовь была! Вы же всегда были вместе, еще до того, как начали встречаться.

– Мы были детьми, – сказала Алина, тихонько постукивая ложкой о край чашечки.

– А он тебя, может быть, все еще любит, – сказала Клава.

– И что с того? Мы выросли, изменились.

– Ну, ты-то только красивее стала, да и он тоже… такой же пухленький, – Клава усмехнулась.

– Поэтическое сравнение. Ты в школе, вроде бы, тоже что-то там строчила? Поэтическое.

– Было дело, но кто в детсве не увлекается?

– И Вологдуев тебе нравился.

Клава закашлялась.

– С чего ты взяла? – спросила она наконец. Алина бросила на нее быстрый взгляд.

– Ты танцевала с ним на выпускном.

– И что? – Клава незаметно начала злиться. От безмятежного удовольствия после похода по магазинам не осталось и следа.

– Ты ведь знаешь, как тебя называли в школе? Клуша.

Клава кивнула. Глупо отрицать.

– Все называли, даже я и Борька. Только не обижайся, но ты и в самом деле походила на клушу. Толстенькая, одевалась стремно, можно принять за заучку, но…

– Но училась я тоже так себе, не в первых рядах. Успевала по некоторым предметам и только. Дальше.

– Но ты не обижаешься, да? Это же давно было. На тебя из парней никто тогда не смотрел, кроме как посмеяться.

Клава глядела в сторону, иначе от ее взгляда Алина могла б подавиться.

– Курочка всегда доставал тебя. Его самого доставали, вот он и нашел крайнюю, чтоб перетянуть внимание на тебя.

Клава помнила "Курочку". Прозвище ему дали за худые цыплячьи ножки. В седьмом классе он смешно бегал, подпрыгивая, в ребячьих шортах. Физрук, человек уставший от жизни и недалекий, покрикивал на него: “Чо бежишь как курица? Руки к телу прижми, не размахивай".