Клуша

Клаве оставалось только гадать, что за жизнь он вел со своей матерью, которая снова вышла замуж.

– Просто сижу, – сказала Клава.

– Есть сотка?

– Нет, – сказала она с чистым сердцем. Да даже если бы и была, еще не хватало помогать деньгами сыну директора магазина.

– Жаль. А чо нет?

– Я же не работаю, откуда у меня деньги?

– А чо не устроишься?

– Такой умный, череп не жмет? Думаешь, работа на дороге валяется?

– Бате вон рабы в магазин нужны, – сказал Димка, обкусывая ноготь на большом пальце.

– Спасибо, что сказал, – произнесла Клава. – Как дела в школе? – спросила она неожиданно для себя. Дима ходил в ту же школу, где преподавала Мария Васильевна. Чуть далековато от дома, зато хорошая.

Димка замер от удивления.

– Нормально, – ответил он. – А что?

– Да мать моя не в себе сегодня. Я думала, может, что -нибудь в школе случилось? Скандал там или еще что.

– Да вроде… как обычно все. Ты же знаешь, она с училкой физики не ладит. Та ей чет вякнула, ну, твоя мама на нее и наехала.

– А что она такого вякнула, что моя мама с полуоборота завелась?

Димка быстро посмотрел в сторону.

– Да фиг знает, – сказал он.

– Что-то про меня?

– Не знаю, не слышал.

– Ладно, ладно, извини. Слушай, Димка, а твоему отцу правда в магазин работницы нужны?

– Ну да. Сходи, вдруг возьмут. Ты “Темного дворецкого" смотрела?

– Неет, – протянула Клава, ожидая, когда на нее свалится новая порция совершенно ненужной и непонятной информации об японских рисованных героях.

– Ну ты что? Это же уже классика! Там про демона, который и дворецкий и демон и он живет с маленьким мальчиком....

Дальше Клава уже не слушала, просто смотрела как шевелятся Димкины губы и горят глаза. Здорово, наверное, иметь увлечение, которое поглощает и придает столько страсти. Вот ему-то жизнь точно не кажется пустой. Хотя, Клава припомнила себя в переходном возрасте, и у него жизнь может быть не гладкая.

– Я обязательно посмотрю, – сказала она, заметив, что Димка замолчал.

– Угу, – сказал он. – Ну так увидимся.

– Увидимся, – сказала Клава.

***

Немолодой мужчина, уже начавший не только седеть, но и лысеть, наблюдал за их разговором издали. На работу он ходил в одном и том же сине-сером костюме, стильном, но потершимся на локтях. Лакированные туфли посерели от пыли и уже не сочетались с барсеткой, которую Леонид Васильевич для надежности зажал под мышкой.