Кот

Там не было стекол, только длинные молочные шторы, которые парусом надувал ночной ветер. Везде на полу были осколки, посреди зала стоял большой рояль. За инструментом сидел мужчина, слегка склонив голову, и играл очень печальную мелодию. Я слышала, как его пальцы не спеша пробегали по клавишам, и я вновь не видела его лица.

– Снова не спишь? – спокойно сказал он своим бархатным голосом.

– Я сплю, – несмело возразила я.

– Хм, а зачем же ты ходишь за мной во сне? – спросил он, продолжая играть.

– Я не знаю.

– А почему ты снова босиком? – так же тихо спросил он.

– Я не знаю, – повторила я.

– А что ты знаешь? – в его голосе была усмешка.

– Что я должна быть здесь, наверное.

– Наверное. Ну, тогда иди ближе, раз должна.

Я сделала шаг. Острая боль пронзила ногу, от неожиданности я качнулась, едва не упав, и снова замерла на месте. Стеклянными осколками был усеян весь пол, они красиво переливались в лунном свете, словно леденцы-стекляшки из детства.

– Ближе, – спокойно сказал он.

Мелодия нежно лилась из-под пальцев.

Я сделала еще шаг, и моя пятка напоролась на край нового осколка. Взвизгнув, посмотрела на рояль, по щекам побежали слезы.

– Я не пойду, не могу, – дрожащий голос наполнился слезами.

– Терпи. Ты же сама сказала, что должна. Помнишь сказку о русалочке? Каждый шаг ей давался с такой болью, будто она ступает по острию ножа. Ты боишься воды?

– Да. Почему так много стекла на полу?

– Это не стекла, это осколки.

Ты же делала «секретики» в детстве? В ямку сложить красивые фантики, камешки, цветы, сверху накрыть осколком стела и присыпать землей. Многие делали «секретики», теперь дети стали совсем другие. Мало кто помнит эти развлечения. А куда они потом пропадают, не думала?

– Это шутка?

– Какие уж тут шутки. Им не до шуток. Лежат вот теперь забытые всеми, а я ими играю. Шепчутся о чем-то, не слышишь разве? Конечно, не слышишь, а меня вот любят стекла и зеркала, уж и не знаю за что.

Судьба. Знаешь, ты очень милая. Не ходи за мной больше. И я, в свою очередь, стану держаться от тебя подальше.

Он резко захлопнул крышку рояля, и клавиши от такого бесцеремонного обращения обиженно охнули. Его лицо все так же было в тени, он не шевелился. Только по наитию я понимала, что он смотрит на меня.

– Ты очень красива. Уйди сама, я и так наговорил тебе лишнего, возомнишь невесть что.

Я не могла понять, что именно я должна сделать.