Кот

Когда она идет сквозь толпу, всегда ей вслед оборачиваются прохожие, в ней есть что-то завораживающее, что-то обращает на себя внимание. Она могла быть актрисой или известной, публичной личностью, я в этом совершенно убеждена. Но по неизвестным мне причинам она оставила весьма успешное обучение на режиссерском отделении, и дома никогда это не обсуждали. Я пыталась несколько раз заговорить с ней или мамой об этом. Мама молчала, Оля поджимала губы и уходила от разговоров. Папа вздыхал и говорил, что понятия не имеет, что у них там произошло, всегда отправляя меня к маме.

Будучи маленькой, мне очень нравилось, когда к ней приходили ее друзья. Они все были из другого мира: по-праздничному красивые, говорили непонятно и весело, а мама никогда не предлагала им тапки. Вежливые парни и улыбчивые девушки, распространяя неизвестные мне ароматы, проходили в обуви в комнату сестры. Они запирали двери, играли на гитаре и пели, танцевали. Ольга, выходя за блюдами с фруктами и фужерами, трепала мои волосы на голове легким движением руки и с улыбкой проходила мимо. Кажется, что больше не видела ее такой счастливой и беззаботной, как тогда. Я вообще люблю вспоминать детство и то, как мы жили все вместе в квартире с высоченными потолками и большими окнами. В то время мы были довольно близки с сестрой. Она часто меня обнимала, приносила разные сласти из кондитерской на углу в небольших бумажных пакетах. Они так мягко хрустели под руками, когда их нетерпеливо разворачивала в предвкушении чего-то вкусного. Больше всего я любила песочные корзинки со свежими фруктами в тонком, глянцевом, ароматном желе. Все, что она делала, было празднично и волшебно, как музыкальная шкатулка, подаренная мне на Новый год. С легким щелчком открывалась крышка. Начинала звучать музыка, и начиналась сказка. Выдвигалась маленькая балерина и начинала танцевать в свете, отраженном зеркалами. Я любила смотреть на нее и грезить о чем-то прекрасном и легком. Эта балерина в шкатулке было самое прекрасное, что я только видела. Мне отчаянно хотелось быть на нее похожей. Я навсегда перенесла ее в себя. Она без смущения и фальши отображала, что происходит на самом деле. Я могла улыбаться кому угодно, но вот она так никогда не делала. Она была совершенна и прекрасна, как богиня, моя внутренняя балерина. С течением времени светлая фигурка стала теплым огоньком внутри меня и согревала в душевное ненастье. Когда кто-то болел, Ольга играла на фортепиано.