Голоса

На провожатых я не надеялся, и поэтому пришлось идти одному. Все тут было знакомым, и дорога складывала себя сама. Я держался примерных ориентиров бабушки Фиры и старался отвлекать себя от мыслей, которые так и норовили меня напугать. С тайгой не шутят. Сюда и искать-то не приедут, только если МЧС прилетит. Покружит для вида и все. Спросят у местных, искали ли своими силами, все скажут да, покачают головами, вернутся охотники ни с чем и все, до свидания, дорогой москвич. Может, принесут мой кроссовок. Один. Левый.

Скажут, вот мой Байкал, что нашёл. Там ещё, наверное, был медведь или волк и все расскажут про следы и все. Помню, как заблудился тут какой-то грибник. Я переживал, как же он в темноту там один. Дед сказал, тайга решит, кто выйдет, кто нет. Мама потом мне сказала, что он пошутил, и все мужики деревни ходили его искать с собаками и привели домой. Я не знал, кому верить, потом дед рассмеялся, и я немного успокоился. Но до сих пор мне не по себе, когда я вспоминаю это. Кстати, за грибами я хожу. Мама всегда просила дедушку не пугать детей. Но, если вечером пристанешь к нему с расспросами обо всем на свете, он всегда нас немного припугивал своими историями о ведьмаках, о русалке с когтями на японском море, о том, что под землёй на ядерном полигоне, в бункере, есть антенна шар, которая вращается в воздухе. О том, что единороги не мирные и не дружелюбные, а очень агрессивные неприятные звери, мало похожие на лошадок из мультиков и книжек. Он говорил, что нужно убирать все на свои места, иначе можно разозлить домового, а он не шутит. Мы слушали все эти невероятные истории и лежали тихонько, зажмурив глаза от страха и быстро засыпали. Он, конечно, был нелюдим, но никому не отказывал в помощи и очень жалел местного парня с короткой ногой. Парня звали Вовка, и все говорили, что таким кривым он уродился сразу. Никто с ним особо не общался, но дед всегда очень горячо его приветствовал и подолгу стоял, разговаривал, если мы встречали его на улице. За это мать этого парня всегда уважительно его приветствовала и передавала горячие пироги. Наш дед не отказывался, но немного хмурился. Потому что любое сближение людей с собой не приветствовал и просто так болтать не любил. Но, что у него было внутри на самом деле, мы не могли знать. Я оцениваю его только по своим взглядам и воспоминаниям.

Воспоминания великая вещь. Они могут, как отравлять человека, так и воскрешать в нем утраченную человечность. Мы их приглаживаем, как только возможно.