Голоса

Правда, бывает это всего раз-два в неделю, но регулярно. Но эти шесть километров дались тяжело. Примерно посередине пути, я увидел у обочины одинокое дерево. На нем висело колесо от телеги, а на колесе было завязано множество верёвочек и разноцветных лент. Видимо, это была какая-то местная достопримечательность. Чуть дальше меня догнала настоящая телега. На ней сидел мужик неопределённого возраста и две женщины. Женщины свободно расположились в телеге на мягких мешках. Мужик остановил лошадь и поздоровался. Когда узнал, что иду в Гуляевку, предложил подъехать с ними.

Спросил к кому и весело подтвердил, что знает куда нужно. Я с удовольствием и облегчением забрался на телегу, поздоровался с женщинами, и мы не спеша поехали.

– Ты откуда сам-то? – спросил мужик.

– Я из Москвы. Зовут Алексей.

– Тёзка значит, – мужик довольно усмехнулся в усы.

– Скажите, пожалуйста, а почему на том дереве колесо висит? Это кто-то потерял?

Все рассмеялись и одна из женщин сказала:

– Так это ж Аксинья наша.

Ух и вредная баба.

– Аксинья повесила колесо?

– Та не. Это Иван повесил.

– Расскажите?

– Аксинья, это ве?щица наша. Хата её на краю деревни. И правда, очень вредная. Ничего так не сделает. Помню, мы картошку сажали, а она все кругами ходит, ходит. Думаю, и что надо? Кричу, иди сюда, скажи, что надо. Смеётся, не идёт. Тут смотрю, а в огороде шкура козла закопана. Ее работа. Как-то пошли наши парни на вечёрки к девчатам в другую сторону. Темно. Перекинулась Аксинья колесом и катится за ними.

Напужала всех, а Иван не испугался. Схватил колесо, снял свой пояс и подвесил его за низкую ветку. Утром глядь, а это Аксинья висит. Так и оставили. Уж как она стонала, как просила снять. А никто не шёл. Поглядели, погалдели, да и по домам пошли. Всем страшно было – кто ве?щицу тронет на издыхании, тому её силы перейдут, а она сразу издохнет. Поди, потом докажи кому.

– А полиция? – спросил я, не веря ни одному слову.

– Пока приехали, там уж колесо висело.

Так и уехали, – сказал мужик с бородой.

– А Аксинья обратно не приходила? Просто пропала? – спросил я.

– Нет, я ж говорю, вон она, на дереве висит. Ой, городской, только ты не трогай, а? Дай спокойно пожить.

– Хорошо, я не буду, – пообещал я.

Дальше мы ехали молча, думая каждый о своем, пока не показалась деревня. Во дворах лаяли собаки. Из труб курился уютный дымок. Представилось, как хозяйки хлопочут у печей. Мы проехали ещё немного и лошадь встала.