Голоса

Но, не сообразил, что дорога то моя не чищена, да и застрял. Машину оставил и пошел себе пешком. Иду-иду, и вроде как заблудился. Вот первый раз со мной такое, веришь, нет? Не та дорога и все тут. И лес не такой, да и деревья не те. И не посмотреть ни откуда, пригорков нет. Смотрю, дуб стоит огромный, раскидистый. Дай, думаю, посмотрю, где ж я оказался? Больно хорошо стоял, высокий. Ну, полез, смотрю вокруг, понял, что уже деревню соседнюю видать. Сообразил, куда надо идти, и начал слезать с дерева. Смотрю внизу, будто собака что ли идет? Присмотрелся – волк.

Сам сижу высоко, руками держусь, ружье скидывать не сподручно. Смотрю на него. А он бежит вроде как мимо, сперва, потом остановился, по сторонам огляделся внимательно. И вдруг встал на задние лапы, спину выгнул, да так и пошел на двух лапах куда-то. Вот как человек, ей Богу! Я перетрухал, конечно, тогда. И никто не верит. Я уж и не рассказываю эту историю, – усатый мужик посмотрел на посмеивающихся охотников и замолчал, понурив голову.

– Куда ж это он на двух лапах то пошел? – хитро прищурился один из охотников, толкая его в бок локтем.

– А я знаю куда, в лабаз! Их Людмила горючку не отпускает тем, кто на четвереньках заползает, – загоготал краснолицый мужик. Все покатились со смеху.

Я повернулся к зверолову:

– Вы водяной? Или это они думают, что вы водяной? – спросил я.

– А какая разница в этом? – усмехнулся водяной.

– Это, в воде, значит, живёте?

– А что? Со мной собрался? Так я приглашаю, пошли.

– Погодин, не дури, иди сюда, – крикнул Пашка от машины.

– Все, хорош. Спать пора, – произнес старик. Потушил бычок от сигареты и пошёл в свой грузовик устраиваться на ночь.

У машины меня ждал недовольный друг:

– Ты зачем связываешься?

– Паш, в каком смысле? Ты слышал, что он сказал? Ты вообще видел, что было?

– Да какая разница, что там было? Просто не хочу, чтобы ты докапывался до людей. Ты не на работе и им тут твоя помощь не нужна. Давай спать.

С относительным комфортом мы разместились на выдвинутых передних сидениях машины.

Я залез в спальник. Было обидно.

– Леш, тут совсем другая культура, понимаешь. Они все ближе к природе, тут свои поверья, они их оберегают, и смеяться над этим вряд ли получится.

– А я и не пытался это делать. Мне было просто интересно. Знаешь, я впервые вижу человека, который вот так спокойно говорит: знаете товарищи, а я водяной. И все не то, чтобы верят, они запросто, воспринимают это как должное. Так и надо, понимаешь.