Время дракона

А если государь едет куда-то с проверками, то становится слишком придирчивым, и обращаться к нему тем более не следует. Да, ты говорил так, и я давно с тобой согласен.

– Так в чём же дело? – спросил боярин.

– Сейчас я веду речь о другом, – пояснил правитель, – Мне досадно, что люди желают мне добра только на словах. Вот ты говорил, что подданные довольны мной. Да, довольны, но это не значит, что меня любят. Люди знают, что я тороплюсь в монастырь, но мешают мне позаботиться о моей душе. Им нет дела, попадёт государь в рай или не попадёт.

– Тогда поехали в объезд, – шутливо предложил Войко. – Раз люди не заботятся о тебе, ты можешь поступать с ними так же. Ещё не поздно свернуть с дороги. Если миновать эту толпу, не останавливаясь, и дальше нигде не задерживаться, мы к обедне как-нибудь успеем.

– Нет, сворачивать поздно, – ответил Влад и добавил: – Ты думаешь, я ищу повод, чтобы откреститься от своих обязанностей? Нет.

Войко лишь усмехнулся. Тогда правитель предложил:

– Знаешь, что? Давай я передам свою судебную власть тебе. Давай разбирать чужие житейские дрязги будешь ты.

Боярин перестал усмехаться и с притворным испугом вытаращил глаза:

– Нет, господин. Избавь меня от этого.

– Ага! Не хочешь быть государем! – весело заметил Влад. – Никто не хочет, когда речь заходит об обязанностях.

Пока продолжалась беседа, путешественники успели вплотную подъехать к месту соединения двух трактов – вернее, туда, где этому месту следовало бы находиться. Оно скрылось под ногами множества людей, стоявших и ждавших правителя. Поодаль, на поле, какие-то дети играли в догонялки, весело визжа, а вот взрослым было не до веселья. Они стояли, сохраняя серьёзные лица. Сбились в одну кучу.

Одежда у просителей казалась одинаковая – снизу тёмная, сверху светлая – и пусть местами её украшала яркая вышивка, но всё равно у каждого просителя одежда была льняная.

Народу собралось столько, что пересчитать по головам было трудно, однако число вихрастых затылков, шапок, платков, косынок и сплетённых из соломы широкополых шляп явно превышало несколько сотен.

Вдруг шапки и шляпы в толпе сползли с голов, а сама толпа согнулась в поклоне и замерла.

– Государь! – выкрикнул кто-то.