Последние дни Константинополя. Ромеи и турки

Изнутри людской поток казался куда более разнородным, чем снаружи. Сразу обращали на себя внимание чёрные одеяния монахов – почтенных старцев, благоговейно смотрящих вперёд. Были здесь и плащи ремесленников, а род занятий владельца порой угадывался по следам на ткани, однотонной и неяркой: вот этот – красильщик, этот – горшечник, этот – наверняка кузнец. Кого-то угадать совсем не получалось, а насчёт других сразу становилось ясно, что это рыбаки – уж слишком сильно пахло рыбой от одежд.

Яннис сразу решил, что рыбаки пришли из портов со стороны Золотого Рога, ведь с тех пор, как к Городу подошёл турецкий флот, нигде, кроме Золотого Рога, не удавалось заниматься ловлей.

Правда, с каждым днём улов становился всё более скудным. Наверное, поэтому рыбаки решили молиться, а не сесть в лодки и выйти в залив.

И всё же, несмотря на присутствие всех этих людей, наибольшую часть толпы составляли не они, а женщины, которые вели с собой малолетних детей или несли их на руках. Были здесь также и старухи, и юные девушки, которые, конечно, хотели помочь защитникам своей молитвой, если не могли помочь иначе.

Все люди в толпе: мужчины, женщины и дети – подпевали священнослужителям, шедшим впереди. Кто-то пел мелодично, а кто-то – не очень. Их голоса – гулкие и звонкие, громкие и тихие, сиплые и чистые, гнусавые и не гнусавые – сливались в один звук. И этот звук был красив, он даже завораживал.

Яннис меж тем двигался в общем потоке, надеясь узнать, не связано ли происходящее со странной тишиной в Городе, но не мог найти собеседника.

Пусть толпа оказалась неплотной и шла довольно медленно, не сразу удалось найти в ней место, чтобы никому не наступать на пятки, случайно не толкнуть человека в спину и самому не стать препятствием на чьём-нибудь пути.

Наконец мальчик оказался возле одного пожилого человека, который, находясь во власти религиозного порыва, держал перед собой небольшой снятый с шеи металлический образок с ликом Богоматери.

Этот человек тоже пел, поэтому Яннис даже смутился оттого, что не охвачен таким же пылом, но, улучив минуту, когда священнослужители впереди толпы замолчали, решил обратиться с вопросом:

– О чём все молятся?

– О победе над нечестивцами, – отвечал человек с образком.

 – О чём ещё можно молиться в такой день!

– Да, с самого утра турки ведут себя очень тихо, – согласился Яннис. – Они перестали стрелять не просто так.

– О чём ты говоришь, мальчик? – не понял собеседник.