Последние дни Константинополя. Ромеи и турки

На левую он опираться не мог, ведь она ему не подчинялась, висела плетью: у края кирасы, там, где эта часть доспехов соприкасалась с наплечником, виднелась вмятина, а на пыльные камни медленно капала тёмная густая жидкость. Кровь.

Позднее выяснилось, что один из осколков каменного ядра угодил как раз в щель между латами, пропорол одежду и застрял в теле, но не слишком глубоко.

– Чтобы пробить Большую стену, туркам придётся перетащить пушку поближе, – продолжал Джустиниани. – Поэтому нам надо быстрее заделать брешь в Малой стене.

Никто уже не слушал. Все стоявшие рядом кинулись подымать раненого, а ещё несколько воинов поспешили к ближайшим запертым воротам Большой стены и принялись стучать, чтобы стражи, стоявшие с той стороны, отпирали.

– Открывайте, бездельники! – громко кричали генуэзцы, а Тодорис думал: «Что же будет, если рана окажется серьёзной? Надо немедленно сообщить отцу. О случившемся обязательно должен узнать василевс, но ведь я не могу сам идти к василевсу с докладом.

– Слышите, что я сказал? Продолжайте починку стены, – меж тем твердил Джустиниани, но его голос становился всё тише, слабел, а сам генуэзец, опираясь на двух своих подчинённых, еле передвигал ноги.

Тодорис, тоже пробираясь к воротам, слышал, как воины, оставшиеся возле бреши, переговаривались меж собой:

– Что если турки продолжат стрелять всю ночь? Как нам быть?

Очевидно, без Джустиниани здесь ничего не могло делаться, но связному следовало думать не об этом, а о своих прямых обязанностях – доставлять новости, куда надо и кому надо.

Часть I. Ангел на страже

Утро 28 мая 1453 года

Над Городом взошло солнце. Лазурное небо над синей лентой гор, видневшихся на дальнем берегу Босфора[3 - Босфор – пролив между Чёрным и Мраморным морем. Средневековый Константинополь был ограничен водой с трёх сторон. Заливом Золотой Рог – на севере, проливом Босфор – на востоке и Мраморным морем – на юге.

Время от времени на этот диск оглядывались те, кто явился в здание Большого ипподрома, взобрался по каменным лестницам до уровня самых верхних скамей и теперь стоял под сенью галереи, тянувшейся по краю этого огромного сооружения.

Галерея совсем не имела стен.