Драконий пир

Несомненно!

Влад, взявшись за рукав, вытянул красное одеяние из стопки. Затем, ни слова не говоря, снял пояс с мечом и передал Войко, после чего скинул с себя турецкий кафтан, непременно упавший бы на землю, если б не подоспел один из слуг.

Вместо турецкого одеяния Влад надел отцовскую вещь. Прислушался к себе и только тогда подумал, что одежда могла оказаться пропитанной ядом. Девятнадцатилетнему юнцу приходилось слышать истории о подобных отравлениях. Вряд ли таким способом мог быть отравлен отец, но даже если родителя отравили не через одежду, а через пищу или питьё, то в этот раз, чтобы разделаться с сыном, могли поступить иначе…

К счастью, обошлось.

Одежда не жгла кожу, как обычно бывает, если она вымочена в отраве, и даже почесаться не хотелось. Значит, верными оказались отцовские слова, слышанные когда-то: «Человеку, который прав, бояться нечего».

– Рукава чуть длинноваты, а так впору, – заметил Войко, подворачивая господину рукава, имевшие такую же красную подкладку.

Влад снова препоясался мечом и спросил паренька:

– Как тебя зовут?

– Нае, – ответил тот.

– Хорошо. Беру тебя на службу, – объявил Влад и сделал знак Войко преклонить ухо.

Серб склонился.

– Приглядывай за этим новым слугой, – тихо сказал Влад, хоть и не сомневался, что Нае достаточно сообразителен, а потому догадается о смысле приказа.

Нае, будто в подтверждение, произнёс с поклоном:

– Благодарю тебя, господин. Ты не беспокойся. Я стану служить честно. Старый Митру учил меня, что за всяким слугой, даже если за ним никто не следит, всё равно пригляд есть, ведь Бог за нами за всеми следит и все наши дела записываются в небесные книги.

Я эту науку помню, поэтому буду верен и старателен.

Вдруг у Влада появилась одна мысль. «Записываются, – про себя повторил он. – Записываются. А ведь не только в небесной канцелярии записываются все наши дела, но и на земле в канцеляриях запись ведётся».

Девятнадцатилетний хозяин дворца, теперь уже в отцовском кафтане, взошёл на крыльцо и быстрым шагом направился в канцелярию.

Калчо был там и прибирал вещи, разбросанные Челиком и другими турецкими воинами.

Увидев своего юного господина, писарь остолбенел.

– Что? Опять не по нраву тебе моя одежда? – с лёгкой улыбкой спросил Влад.

– Будто родитель твой с того света вернулся, – пролепетал старый болгарин. – Только усы бы тебе, и ты был бы совсем как…

– Покажи мне грамоты Владислава, которые составлялись на советах, – перебил его Влад.