Драконий пир

Нет, он замирает на пороге и не может понять: «Как так? Неужели я даже в собственном доме должен ждать опасностей?»

Наконец Влад немного пришёл в себя, спустился по ступенькам с трона, взял писаря за плечи, заставил приподняться, посмотрел ему в лицо и сказал:

– Это ничего, что ты сказал неправду вначале. Я вижу, что ты – честный человек. Может, ты один и остался честным в этом дворце. Неспроста, наверное, здесь нет ни одного слуги. Наверное, все убежали вместе с Владиславом, потому что все тоже испугались моего гнева, как тот гонец.

Вот, к примеру, Нан. Где он сейчас?

– Нан? – переспросил писарь. – Тот, что был одним из самых доверенных советников твоего родителя?

– Да. Где сейчас Нан?

– Он умер, господин. – Калчо вздохнул. – Вскоре после твоего отца умер.

* * *

На улицах Тырговиште опять не оказалось ни души, хотя Влад и старался показать жителям, что настроен мирно: он уже снял доспехи, оставив только меч, и ехал без турецкой охраны.

Нового хозяина дворца сопровождал лишь Войко, а направлялись они к дому Нана – вернее, к тому месту, где этот дом раньше стоял.

Калчо сказал, что теперь там почти одни головешки, ведь пожар случился сильный. Остались лишь стены первого этажа, потому что они были сложены из камня, а больше ничего не осталось.

Писарь также сказал, что люди, тушившие пожар, долго рылись на пепелище прежде, чем им удалось найти обгорелые кости. Чьи кости нашлись – лишь Бог знает. В доме было много людей: сам Нан, его жена, сын, дочь, а ещё – трое слуг.

Ещё четверо челядинцев избежали смерти, потому что спали в другой части дома. Прежде чем огонь до них добрался, успели вылезти на улицу через окно.

Странный это был пожар. Четверо спасшихся после рассказывали, что хотели хозяйскую семью выручить, но хозяев не нашли. Обыскали все комнаты, кроме одной, дверь в которую была намертво закрыта. Спасшиеся говорили, что бились-бились в неё, пока не увидели, что из-под порога коричневый дым течёт, к потолку поднимается, глаза ест – значит, за дверью уже всё было в огне.

А ещё они хотели открыть ворота, чтобы впустить с улицы народ с вёдрами, но ворота никак не открывались. Засов не двигался, будто снизу намазан чем-то липким. Хотели топором засов рубить, а топор пропал. Пока народ снаружи ворота бревном протаранил, в доме уж всё полыхало.

Неспешно проезжая по улице, Влад вспоминал эти пояснения писаря, которые сами были повторением чьих-то слов. «Всё слухи, – думал юнец.