На руинах Константинополя. Хищники и безумцы

Беседа проходила наедине в покоях господина, причём господин сам же завёл об этом разговор, а затем спросил:

– Ты знал об этом?

Разумеется, Шихаб, обучаясь на виночерпия, читал поэму об Искендере, которую сочинил Низами[10 - Низами Гянджеви – поэт, классик персидской литературы XII века, оказавший заметное влияние на литературу Ближнего и Среднего Востока. Поэма «Искендер-наме» – одно из наиболее известных произведений автора.], но там ничего не говорилось о Багое. А ведь Низами упоминал, обращаясь к читателям, что изучал жизнь Искендера очень основательно.

– Низами читал не те книги, – с улыбкой ответил Захир, полулёжа на застеленной кровати и покуривая кальян. – О Багое рассказывают румы и франки[11 - Франкские авторы – в данном случае: латинские, которых противопоставляли греческим.]. А персидские и арабские авторы излишне пристойны. Они думают, что если будут обходить имя Багоя молчанием, то оно забудется.

Шихабу было неинтересно про это слушать и не хотелось знать, что такого непристойного находили учёные мужи в том обстоятельстве, что Искендер держал при себе евнуха.

Вот почему евнух Шихаб ничего не спросил, но господин сам стремился рассказать больше.

– Пишут, что Багой был юн и красив, – сказал Захир, хитро улыбаясь. – И сначала он принадлежал персидскому правителю Дарию. А когда Искендер пошёл войной на Дария и победил, то заполучил и эту живую драгоценность. Один из персидских вельмож припрятал у себя Багоя, пока не уляжется смута, которая всегда бывает после войны, а затем отдал Искендеру.

«Даже если я – Багой, то ты – уж точно не Искендер», – мысленно произнёс Шихаб, обращаясь к господину. Изящный (или даже хилый) Захир со своей острой козлиной бородкой нисколько не напоминал могучего воина с прекрасной тёмной бородой, которого Низами изобразил в своей поэме[12 - В поэме «Искендер-наме» Низами описывает Алексадра Македонского именно так, хотя это не соответствует историческим фактам.

]. К тому же Низами, который изучил множество книг об Искендере, утверждал, что этот правитель был удивительным человеком – необычайно добрым. Искендер не стал бы держать при себе раба – тут же отпустил бы на свободу, а вот от Захира ничего подобного ждать не приходилось.

– Когда Багой впервые предстал перед Искендером, то уже не был мальчиком, – меж тем рассказывал Захир. – Багой был примерно твоего возраста. А Искендер был ещё молод.