По следам горохового шута

– Не подходи! Это опасно! – крикнул ему, хотя любопытство и ноги несли меня следом за ним.

– Да, не ссы! Я только погляжу, – сказал он, уже стоя рядом с матовой стеной и протягивая к ней руку.

Вспышка. Очнулся, лежу на песке, солнце слепит глаза, слезы текут ручьём и молодой, девичий голосок спрашивает.

– Вам плохо? Может помочь?

Сажусь и пытаюсь, через зелёные круги, плывущие перед глазами, рассмотреть, кто со мной говорит. Наконец, проморгавшись, вижу симпатичную девушку с бирюзово-голубыми глазами, короткой стрижкой каштановых волос, в линялой бежевой футболке и потёртых джинсах, стоящую рядом.

Она участливо присаживается около меня, снимает с плеча сумку, достаёт из неё термос и наливает, в его крышку, воды.

– Вот, попейте.

Выпив воду, оглядываюсь по сторонам, пытаясь сообразить, куда делся старик и трещина с чёрным углом, и чем меня так шарахнуло.

– Вы турист?

Кивнул головой.

– Значит, вашу группу сейчас видела.

– Спасибо, – не совсем уверенным, голосом отвечаю ей, пытаясь понять, что со мной всё-таки было.

Она поглядела по сторонам.

– А вы тут старичка, в коричневом костюме и кирзовых сапогах, не видели?

– Серафима? – обрадованно спросил я, пытаясь ухватиться за реальность.

– Да! Точно! Он с вами говорил? Не знаете, куда пошёл? – торопливо спросила она.

Боясь показаться сумасшедшим, замялся, пытаясь подобрать слова, чтобы описать случившееся.

– Да, не парьтесь, говорите всё как есть! С ним рядом всегда какая-то хрень случается! – махнула она рукой.

Ободренный её поддержкой, ответил.

– Сначала земля задрожала, потом тут оказался Серафим и берег раскололся на две части. Там внутри торчал огромный чёрный угол чего-то. Ну, он подошёл и его задел. Вспышка. А потом появились вы.

– Ясно. Так и бывает: встретится с кем, поговорит, а потом опять пропадёт.

– Да, кто он такой? – в сердцах спросил я.

– Прадед он мой – шут гороховый! Ему почитай 110 лет, а он всё впробегутки – ищет потерянное царство.

– Какое? – машинально спросил я.

– Не знаю. Какое-то древнее, типа царя Гороха, – проговорила она скороговоркой, словно это было что-то очень неприличное.

Облегчённо вздохнул: дед видать, на старость лет, умом тронулся, в детство впал.

– Понятно.