Дурий из Дуракии

Повозка плавно покачивалась на ямах, в тёмном небе то появлялись, то исчезали всполохи далёкой грозы, пахло травой, мокрой от росы, полевыми цветами и пыльной дорогой, мысли уносились куда-то вдаль, а глаза сами собой закрывались от усталости.

Проснулся от шума толпы. Выглянул из кибитки, похоже мы уже в Сурье, рынок на площади уже во всю жил своей жизнью: перебранивались торговцы за лучшее место, скрипели телеги с товаром, выкрикивали разносчики еды, предлагающие поесть, из лавок, окружавших рынок, раздавались голоса, зазывающие их посетить.

В шарабан заглянул хозяин, бросил взгляд на спящую кошку, затем на меня.

– Ну, что выспался?

– Да-а. Спа-а-сибо, что прию-ю-тили и до-о-ве-е-зли.

– Ну, дак, с тебя ещё причитается, – он протянул кожаную печатку Сурьи, которую получил на въезде в город у стражи для каждого из своих артистов, ну… и меня.

Забрав печать, собрался сказать слова благодарности, но он нетерпеливо махнул рукой, прервав мои потуги.

– Шатёр поставишь, Лиру покормишь, и мы в расчёте.

Без лишних слов перекинул котомку через плечо, спрыгнул с повозки и быстро, хоть и ковыляя, направился к толстяку, который уже выгружал полотно шатра из телеги.

Закончив с установкой балагана и покормив обрезками мяса Лиру, дружелюбно смотревшую на меня, особенно, после кормёжки, подошёл к хозяину, сказать, что поручения выполнил, и откланяться. Выслушав моё бебеканье, он достал, из стоявшего рядом на телеге ларя половину каравая, сунул мне в руки и пожелал доброго пути.

Лавка была открыта, но хозяина не было видно, похоже ушёл за товаром. Пока ждал, доел хлеб и шилом проколол дырку в печати Сурьи, чтобы надеть на шёлковый шнурок, где была уже надета печать Крючья. Когда покончил с делом и повесил шнурок на шею, под рубаху, нарисовался хозяин лавки. Оглядев меня презрительным взглядом, спросил, что надо.

– Трот уважаемый человек, он таких оборванцев никогда принимать не будет, у него сам глава города лечится.

– Ме-е-ня к не-ему по-о-сла-ал Со-о-ли-и-д и-из Су-у-рьи.

– Я бы тебя тоже послал, если бы ты меня доставал с просьбой полечить задаром. Вон его дом, – сказал он, указав на здание из красного кирпича в три этажа, больше похоже на казарму, чем на жилой дом.