Родинка в законе

–– Ну и? Это что за мессендж?

Ника брезгливо поджала губы и забрала из рук сестры шарфик.

Отшвырнув его, снова уставилась на Анфису, ожидая продолжения.

В комнате повисло напряжённое молчание. Смущённо закусив губу, Анфиса не сводила глаз с плавно опускающегося на ворох газет кусочка лёгкой ткани и тянула время. Ника тоже не спешила. Молчание затягивалось. Наконец, гордо вскинув голову, Анфиса выпалила:

–– За несколько дней до его отъезда мы играли, кто больше вспомнит русских поэтов. Он написал пять фамилий, а я шестнадцать, а вечером вспомнила Тютчева и дописала.

Он был последним в списке, семнадцатым. А день нашего первого поцелуя – день рождения Володьки. Он его, как подарок воспринял, вот и запомнил. А я особые даты и без дополнительных ассоциаций помню.

Задрав голову, Анфиса вызывающе смотрела на сестру. Кажется, она ждала что та расхохочется ей в лицо. Ника, действительно, не смогла сдержать смех.

–– Ужас, Анфиска, какой ты ещё ребёнок, – пробормотала она. –

«Первый поцелуй», «первый секс»… Детский сад.

–– Да ладно тебе смеяться, – Анфиса обиженно надула губы. – Ты ведь тоже помнишь, с кем тебе было лучше, с кем хуже….

–– Лучше-хуже – это дело техники. Ты уже ездила на вокзал? Пакет у тебя?

–– Нет, вчера работала во вторую смену. Последнего мальчика поздно забрали. Домой приползла никакая и сразу спать завалилась. Думала сегодня после работы заехать, забрать.

Сделав очередную затяжку, Ника только сейчас заметила, что сигарета почти потухла. Стряхнув столбик пепла, она смяла окурок и аккуратно завернула импровизированную пепельницу.

–– Ладно, поднимайся. – Голос Ники звучал ровно, и Анфиса облегчённо вздохнула.

«Не печалься и не хнычь. Будет стол и будет дичь. Ну-ка, встаньте предо мною Тит Кузьмич и Фрол Фомич». Никуля была и Титом Кузьмичом, и Фролом Фомичом. А ещё и крёстной феей, которая без волшебной палочки, одним движением бровей, могла решить любую проблему.

–– Поехали за вкладышем. Посмотрим, что тебе оставил этот урод.

Дай бог, чтобы там были деньги в полном объёме. Тогда можно договориться с Балуевым и забыть твоего козла, как страшный сон.

–– Смирнов сказал, что там бриллиант, – нарочито громко прошептала Анфиса.

Медленно поднявшись, она неуклюже взмахнула руками, покачнулась и снова плавно опустилась на диван.

–– Бриллиант, – повторила Ника, задумчиво разглядывая новые японские шторы-панели на окнах. – Вот только бриллиантов нам не хватало. Ладно лежи. Сама съезжу.