Родинка в законе

Хохочет Никуля, радостно хлопает в ладоши Димка. И только шестнадцатилетняя Василиса не отходит ни на шаг от отца, постоянно пытаясь взять его под руку. Сгорая от ревности, Анфиса незаметно толкала ногой невесть откуда припёршуюся сестру и, поджав губы, показательно целовала родителя, стараясь полностью завладеть его вниманием. Сколько лет прошло, а Вася, пожалуй, больше всех сохранила связь с отцом, поддерживая его в колониях, почти так же, как поддерживала незнакомая Натаха Трубецкая своего «князя».

Елисей много лет назад уехал за границу и, хотя не терял связь с родственниками, ей, Анфисе, так ни разу и не позвонил.

Зато Димка и Никуша, несмотря на небольшую разницу в возрасте, всегда считали её сестрёнкой младшенькой, любимой, и баловали, и поддерживали, и гордились её успехами.

Чёрные деревья обступили со всех сторон, полностью загораживая её от мира. Ступни тонули в мягкой, покрытой сосновыми иголками, земле и, когда дыхание стало прерываться, на плечо спустился огромный ворон.

–– Испугалась? – Трубецкой добродушно улыбался, помогая ей подняться. – Вставай, Анфиска. Елена Владимировна сегодня расквасилась и кемарит в своём купе, а поезд уже к Чинья-ворыку подъезжает.

Анфиса незаметно провела рукой по груди, где в лифчике с потайным кармашком хранились деньги. Поглядывая исподтишка на отвлёкшегося Трубецкого, она подняла полку, достала сапоги и облегчённо вздохнула. Кажется, все вкладыши доехали нормально.

Стоявший напротив мужчина старательно натягивал на шапку пушистый капюшон, перешёптывался с Трубецким и делал вид, что абсолютно не интересуется попутчицей.

Бросив взгляд за окно, Анфиса увидела приближающиеся огни станции.

–– Ни фига себе, закемарила, – нервно зашептала она, натягивая пальто. – А кто пассажиров будить и выпроваживать будет?

–– А чего нас будить? – удивлённо поднял брови собеседник. – Кому надо, тот встанет и выйдет. Главное, дверь за собой хорошо захлопнуть.

Подхватив её дорожную сумку, Трубецкой бодренько потрусил к выходу.