Родинка в законе

Сколько она помнила, Вероника никогда не разрешала ей ничего покупать на вокзалах. Наконец, освободилось место в зале ожидания и Анфиса подумала, что неплохо было бы покемарить пару часов до поезда.

Мужчина, развалившийся на соседнем кресле, храпел, постоянно пытаясь умостить голову на песцовый воротник её пальто. Брезгливость вот уже несколько часов боролась с усталостью и, наконец, победила. Анфиса осторожно соскользнула с сидения. Взгляд расстроенно бродил по залу ожидания, но других свободных мест не было. Пройдя по переполненному вокзалу, она пересмотрела прессу в киосках и за час до прибытия поезда, заняла очередь в кассу.

Очередь двигалась медленно, люди время от времени беззлобно ворчали на кассиршу. Та, в ответ, автоматически посылала недовольных, умудряясь к каждому найти индивидуальный подход. Подивившись лингвистическим способностям местных жителей, Анфиса, наконец, подползла к окошку и вежливо улыбнулась:

–– Один люкс до Чинья-ворыка, будьте добры.

Кассир медленно подняла маленькие заспанные глаза и долго в упор рассматривала предполагаемую пассажирку.

– Это там, где выпить кофе, принять ванну? – растягивая слова, произнесла служащая вокзала, и Анфиса почувствовала, что ляпнула глупость. Хотя, с другой стороны, не пельменей же она в кассе железнодорожного вокзала попросила. – На Ухту, через час отправление, последняя плацкарта и общие. Рано утром на Воркутинский поезд есть купейные. Что будем брать?

Ждать до утра на вокзале Анфиса не решилась. Вспомнив кадры советского кино, где весёлые ребята под переливы старой гармони едут в плацкартных вагонах осваивать целину, она смело выкупила последнюю плацкарту.

***

Исподлобья разглядывая попутчиков, Анфиса старалась найти хоть одну женщину, но складывалось впечатление, что в этом часовом поясе ездили в поездах исключительно представители сильного пола. Причём в таком количестве и в таком виде, что, несмотря на высокую температуру в вагоне, она так и не решилась снять дорогое пальто.

Хотя в билете было указано, что полка номер девять принадлежит конкретному пассажиру, незнакомые мужчины прибывали и рассаживались, сдвигая её всё ближе и ближе к окну.

Колёса привычно стучали на стыках, отсчитывая километр за километром.