Отец подруги

Дернувшись, я лихорадочно тяну к себе ремень безопасности. Да что со мной такое? Я вообще-то не из робких, а тут растерялась от слова «совсем».

– Спасибо, что встретили меня, – наконец выдаю я заготовленную фразу, натянуто улыбнувшись. – И извините, если отняла ваше время.

На это мой сосед лишь едва заметно кивает головой. Выдержанно так, будто я действительно отняла его время. Мысленно язвлю: это вообще-то работа ваша, так что нечего обижаться.

И на шее у него тоже татуировки, прямо над белоснежным воротником рубашки.

– На какой факультет поступила? – вдруг интересуется мужчина, все так же не глядя на меня.

От неожиданности я ерзаю на сидении. Не ожидала, что он решит перейти к расспросам.

– На филфак, – отвечаю с запинкой. – Я гуманитарий до мозга костей.

– Как Лена. А почему на журналистику не пошла? Не интересно?

Я чувствую легкую растерянность. Ну разве не странно, что водитель ведет такие разговоры? Рассуждает о том, куда мне лучше было бы поступить?

– Журналистика не мое, – отвечаю я и, осмелев, задаю встречный вопрос: – А вы давно у Тихоновых работаете, получается? Видно, что с семьей близки.

Мужчина поворачивает голову в мою сторону и слегка прищуривается. Этого хватает, чтобы мое сердце вновь сорвалось вскачь и забилось, как бешеное. Глаза у него светло-зеленые, пронзительные и, кажется, будто видят тебя насквозь, как рентген. В них превосходство ума и опыта, которым я целиком проигрываю.

– С семьей Лены я очень близок, – в расслабленном, немного грубоватом голосе отчетливо режется ирония. – Хотя бы потому, что я ее отец.

Кровь усиленно приливает к лицу. Господи, вот я… идиотина. Все ведь указывало на то, что передо мной не наемный шофер. Дурацкая вышла ситуация. Нарочно не придумаешь.

– Извините, – сипло выдавливаю я, сжимая вспотевшие ладони. – Лена говорила, что меня встретит водитель.

На лице мужчины появляется слабый намек на улыбку – видимо, для того, чтобы меня успокоить.

– Все в порядке. Виталий сегодня взял выходной по семейным обстоятельствам.

Оторвав взгляд от моего раскрасневшегося лица, он смотрит ниже, на кисти, покрытые шрамами. Мне моментально хочется их прикрыть, хотя, казалось, что я давно смирилась с нашей неделимостью друг от друга.

Мне было двенадцать, когда я попала в аварию.