Сокол

Я хотела его выучить, но так и не получилось. Папа заставлял меня зубрить английский.

Сказочный город, прекрасный мужчина. Ночь, а на улице светло. Мы стоим плечом к плечу у школы, в которой он учился еще ребенком. Разговариваем ни о чем, наслаждаемся редкими минутами спокойствия. Не об этом ли мечтают женщины? Не о таких ли моментах?

Я забыла о правилах приличия, вбитых родителями в мою наивную голову. Протянула руку и чуть коснулась мизинцем его руки. Алик вздрогнул.

– Пойдем к Неве?

Спрятал руку в карман брюк.

Я пошла за ним вдоль узкой улочки. По пути к реке он выкурил две сигареты. Это не нервы, а привычка, постоянно грызть кончик фильтра и наблюдать за серым дымом, растворяющимся в сумерках.

Интересно, а как он выглядит в джинсах и футболке? Наверное, совсем мальчишкой? А если растрепать челку? Заставить хоть раз улыбнуться?

– Ты замужем? – спросил он равнодушным тоном.

Только в России спрашивают двадцатипятилетнюю девушку о замужестве. В Европе никому в голову не придет, что после окончания университета, люди должны сразу бежать под венец.

– Нет, – ответила я, зябко укутавшись в шелковую блузку. Стало холодать. – Я еще только утроилась на работу.

– А кем ты работаешь?

– Я – архитектор. Работаю в вашей компании. Разве ты меня не помнишь?

– Ты работаешь у нас? – Он остановился. – Я тебя видел? Когда?

– Я сижу в одном кабинете с твоим другом, с Данилой. На прошлой неделе ты заходил за ним.

– Прям с Данилой? – переспросил он удивленно.

– Ты прошел мимо меня и даже не поздоровался. А потом мы виделись на улице. Ты курил, а я гуляла с подругой.

Мы снова двинулись вдоль набережной. Он впереди, я у него за спиной. Странная манера общаться, не видя своего собеседника.

– Может быть, – тихо проговорил он. – У меня плохое зрение, поэтому я тебя не заметил. В офисе так много людей.

Самое распространенное оправдание – сослаться на зрение. Ничего не вижу, ничего не слышу.

– Ты носишь очки?

– Когда езжу на машине или читаю книги.

– У меня тоже в детстве были очки. Розовые. Но потом зрение само восстановилось.

– Возрастное?

– Наверное.

– Или ты говоришь про восприятие мира?

– Нет! Они были в розовой оправе. А восприятие только сейчас стало розовым.

– Почему ты так думаешь? Люди после двадцати лет обычно снимают розовые очки, особенно, когда сталкиваются с трудностями.

– У меня нет проблем. Все складывается слишком хорошо.