Хорошо смеётся тот, кто смеётся

И тогда Столпину осенило: а почему бы не использовать преступников в качестве загонщиков во время охоты?

Это «рационализаторское предложение» было воплощено в жизнь. Обитатели острога справились со своими обязанностями лучше некуда. Поскольку кандалов с них не снимали, лязг их пугал зверьё, и оно сломя голову неслось прямо на охотников.

Надо сказать, интерес к арестантам, проявляли и потом. В частности, нижегородский полицмейстер Афанасий Татищев. Он применил уже опробованную схему сбора милостыни.

Но четверо лихих людей, скованных попарно, однажды каким-то образом сумели освободиться от цепей и скрылись.

Клеймо со словом «вор» прикладывали к лицу. Острые иглы прокалывали кожу, в ранки попадал порох. Сгорая, он образовывал нечто вроде татуировки. Вывести это клеймо на лбу было невозможно.

Но однажды в тюрьму попал невиновный человек. Не долго думая, ему присвоили воровской титул.

Об этой ошибке доложили Татищеву.

– Какая ерунда! – воскликнул он. – Сделайте ещё одно клеймо. Жалко, что ли? Пусть вор станет не вором.

Веселый Семейка

Дьячок Печерского монастыря Семейка (Семен) Григорьев и думать не мог, что попадет, как кур в ощип. Шёл себе однажды в начале марта 1628 года в кремль, в воеводскую канцелярию с каким-то поручением, а на Благовещенской площади Нижнего Новгорода сверток какой-то валяется.

Долго колебался дьячок: поднять, не поднять? Но любопытство пересилило. Решил посмотреть. А там – тетрадка с «рафлями».

Тут нужно сделать небольшое отступление. «Рафли» – это книги или просто разграфленный на клеточки лист бумаги. Каждая клеточка соответствовала определенной цифре, а по цифре, как думали в то время, можно определить, что человека ждёт в будущем. Бросил на «рафли» ячменное зерно – вот и всё гадание. «К таким книгам, – писал Николай Костомаров, – принадлежали „Аристотелевы врата“, „Шестокрыл“, „Острономы“, „Зодей“, „Альманах“, „Звездочетье“; сущность последних состояла в отыскании влияния, какое имели на судьбу человека и на обстоятельства его жизни небесные светила, дни, часы… Это были своего рода учебники волшебства» (Костомаров Н.

Семейка, несмотря на то, что держать у себя «рафли» было крайне опасно, был человеком открытым.